Вечером за столом иногда хочется написать письмо себе пятилетнему, тем самым нескладным почерком, каким до сих пор пишется детская обида. Взрослый разум назовёт это сентиментальностью. Термин «внутренний ребёнок» существует ровно затем, чтобы у этого желания было имя и настоящее происхождение.
- «Внутренний ребёнок» переводит эго-состояние Ребёнок из модели Эрика Берна на язык терапии повседневности, и это метафора почти с шестидесятилетней историей.
- Само словосочетание в печати впервые закрепил психиатр Хью Миссилдайн в 1963 году, а массовую известность ему дал сериал Джона Брэдшоу на американском общественном телеканале в 1990 году.
- Раненый внутренний ребёнок, по описанию Алис Миллер, хранит память тела о привычке подстраиваться под чувства взрослого раньше, чем под собственные.
- Письмо себе в детстве работает так же, как самосострадательное письмо в опытах Лии Шапиры и Мириам Монгрейн: подавленность оставалась ниже ещё три месяца спустя.
- Если тема поднимает флешбэки, оцепенение или мысли о вреде себе, первый шаг за специалистом, упражнения идут вторым.
Содержание
- Что такое внутренний ребёнок простыми словами
- Эго-состояние Ребёнок у Эрика Берна: где корень идеи
- Кто ввёл сам термин: путь от Юнга до Брэдшоу
- Метафора с историей, а не отдельная личность внутри
- Как звучит внутри: узнаваемые фразы и реакции
- Раненый внутренний ребёнок: что стоит за этим выражением
- Когда идти к специалисту, а не писать письмо
- Что происходит в теле в момент триггера
- Чем это отличается от инфантилизации
- Что показывают исследования о письмах себе
- Три сценария, где это ощутимо работает
- Практика: письмо себе в детстве
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Что такое внутренний ребёнок простыми словами
Словосочетание встречается почти в каждом разговоре про детство и травму, и означает оно простую вещь. Часть чувств и реакций, которые сложились у человека в первые годы жизни, остаётся с ним много лет спустя, а при похожем сигнале включается точно так же, как срабатывала в шесть или семь лет. Взрослый на встрече слышит замечание начальника. А внутри поднимается тот же ком, что и от отцовского недовольства за ужином много лет назад. Возраст с тех пор изменился сильно, а вот скорость и вес самого чувства почти не сдвинулись.
Именно этот сдвиг и называют «внутренним ребёнком»: работающий узел памяти, привычки и тела внутри одного человека. У соседней статьи есть подробный разбор модели, откуда пришло само деление на несколько внутренних голосов. Транзактный анализ Эрика Берна описывает целых три состояния. Здесь разговор только про одно из них, самое раннее по происхождению и особенно цепкое по силе.
Полезно с самого начала отделить слово от картинки. Никакое маленькое существо в буквальном смысле нигде не живёт. И ни один снимок мозга такого отдела не покажет. Зато показывает поведение: одна и та же ситуация вызывает у человека реакцию из двух разных возрастов сразу, и заметить эту вилку легче, чем кажется на первый взгляд.
Эго-состояние Ребёнок у Эрика Берна: где корень идеи
В 1958 году американский психиатр Эрик Берн описал модель трёх состояний, из которых говорит человек в любой момент разговора: Родитель, Взрослый и Ребёнок. Для психиатрии того времени идея выглядела смелой. До Берна беседа шла скорее про единый устойчивый характер, чем про несколько внутренних позиций сразу. Модель быстро стала основой целого направления. Она легла в книгу 1961 года, а затем в бестселлер «Игры, в которые играют люди» 1964 года.
Состояние Ребёнок в этой схеме держит детский опыт целиком: живые чувства, спонтанность, обиду, восторг, страх, все реакции, сложившиеся до того, как человек научился фильтровать их через факты и правила. Разница между этим состоянием и словосочетанием «внутренний ребёнок» тонкая, но важная. У Берна это одна из трёх позиций, откуда человек говорит прямо сейчас, в конкретной фразе. Более поздний термин расширил фокус на целый пласт памяти, который можно навещать и разбирать отдельно. Вырос он именно отсюда, и следующий раздел показывает, кто сделал этот шаг дальше. Сам транзактный анализ при этом жив и сегодня: по нему обучают терапевтов в десятках стран, а модель трёх состояний преподают на курсах по коммуникации даже вне клинического контекста, просто как удобный язык для разбора конфликта.
Кто ввёл сам термин: путь от Юнга до Брэдшоу
У словосочетания нет одного изобретателя, зато есть чёткая цепочка авторов, и каждый добавил свой слой. Ещё в 1940 году Карл Юнг посвятил отдельное эссе архетипу ребёнка в бессознательном, но у него это универсальный символ обновления и целостности личности, без привязки к чьей-то конкретной биографии. Ближе к современному смыслу термин подвёл психиатр Хью Миссилдайн: в 1963 году вышла его книга «Ваш внутренний ребёнок прошлого», и она стала первым по-настоящему массовым текстом с этим словосочетанием в заголовке.
В 1979 году швейцарский психоаналитик Алис Миллер выпустила книгу, известную в русском переводе под названием «Драма одарённого ребёнка и поиск собственного Я», и добавила к идее важный поворот: ребёнок внутри бывает раненым, если слишком рано научился подстраиваться под чувства родителя. Настоящий взрыв популярности случился позже. В 1990 году психотерапевт Джон Брэдшоу выпустил книгу «Возвращение домой» и следом снял по ней десятичасовой сериал для американского общественного телеканала, который во время сборов пожертвований принёс каналу четыре миллиона долларов. Журнал «Тайм» позже назвал его «отцом внутреннего ребёнка» именно за этот вклад.
| Год | Кто | Что сделал |
|---|---|---|
| 1940 | Карл Юнг | Описал архетип ребёнка в бессознательном как символ обновления, без привязки к конкретному детству |
| 1958 | Эрик Берн | Ввёл эго-состояние Ребёнок в модель транзактного анализа |
| 1963 | Хью Миссилдайн | Закрепил само словосочетание «внутренний ребёнок» в заголовке массовой книги |
| 1979 | Алис Миллер | Описала раненого ребёнка: адаптацию под чувства родителя ценой собственных чувств |
| 1990 | Джон Брэдшоу | Сериал на американском телеканале сделал термин известным во всём англоязычном мире |
Метафора с историей, а не отдельная личность внутри
Полезно сказать прямо, что стоит за этим языком. Ни один из перечисленных авторов не утверждал, что внутри взрослого человека буквально живёт маленькая отдельная личность со своей волей. Речь о рабочей метафоре для реального и хорошо изученного явления. Паттерны чувств и реакций, сложившиеся в раннем возрасте, продолжают включаться в похожих ситуациях спустя десятилетия. Метафора удобна ровно потому, что даёт этому явлению образ, которому легче сочувствовать, чем сухому клиническому термину.
Косвенное подтверждение даёт наука о самоощущении со временем. В опыте 2011 года психолог Хэл Хершфилд с коллегами показал на снимках мозга, что, представляя себя через десять лет, люди задействуют почти те же зоны, что при мыслях о ком-то постороннем. Прямого исследования именно детской части пока нет, но общий вывод похожий: связь между разными возрастами одного человека куда более рыхлая, чем кажется на ощупь, и разговор с прошлой версией себя вовсе не так странен, как звучит на бумаге. Практический вывод из этого простой. Относиться к письму себе стоит так же серьёзно, как к посланию настоящему человеку, с той же аккуратностью в словах.
Как звучит внутри: узнаваемые фразы и реакции
У этой части редко есть словарный ярлык, зато есть узнаваемая интонация. Она вспыхивает резче, чем требует повод, говорит короткими фразами и почти не пользуется взрослыми объяснениями. Отследить её проще всего по разрыву между силой чувства и размером события. Пятиминутное молчание в переписке по фактам весит немного, а по ощущению тянет ровно на панику. Ниже пять частых сцен из практики. Как это звучит внутри и что там в действительности включилось за секунду до слов.
| Как звучит внутри | Что за этим стоит |
|---|---|
| «Меня опять бросят», хотя собеседник просто не ответил за час | Опыт непредсказуемого внимания взрослого, когда пауза когда-то значила беду |
| Хочется провалиться сквозь пол после одного замечания начальника | Память о том, что ошибка когда-то стоила расположения родителя, а не просто фактов |
| Острая злость, что похвалили коллегу рядом, а не тебя | Незакрытая потребность быть замеченным первым в семье, где внимания на всех не хватало |
| Готовность согласиться на что угодно, лишь бы не видеть чужое недовольство | Стратегия выживания в доме, где спокойствие держалось на настроении одного взрослого |
| Внезапный восторг от мелочи, будто выиграл приз | Живая часть, которая не разучилась радоваться без повода и без чужого одобрения |
Возьмём самую частую сцену, про молчание в переписке. Тело реагирует раньше довода: сердце чуть ускоряется, в голове проносится сценарий разрыва, и только через минуту подключается взрослая часть с фактами вроде «человек за рулём» или «занят на встрече». Пока факты подключаются, реакция уже случилась. Это обычный порядок работы: тело подаёт сигнал быстрее, чем ум успевает его проверить.
Раненый внутренний ребёнок: что стоит за этим выражением
Слово «раненый» в этой связке принадлежит Алис Миллер. Оно указывает не на один травмирующий эпизод, а на способ выживания в обычном детстве. По её описанию, некоторые дети рано и очень точно учатся считывать настроение родителя и подстраивают под него собственное поведение: молчат, когда взрослый устал, веселятся по заказу, гасят слёзы, чтобы не добавлять хлопот. Способность полезная и даже восхищающая окружающих, а цена за неё высокая: собственные чувства ребёнка откладываются на потом, и это отложенное время у многих взрослых так и не наступает само собой. На практике это часто выглядит так: ребёнок первым замечает, что мама устала, и сам, без просьбы, затихает и убирает игрушки, лишь бы не добавить ей забот. Через тридцать лет тот же человек раньше всех в компании считывает чужое раздражение и гасит собственные планы на вечер, даже когда его никто ни о чём не просил.
Раненой эту часть называют потому, что живая реакция долго не получала места и веса. Даже без единичного тяжёлого события в анамнезе. У человека с таким опытом взрослая жизнь часто выглядит образцово: работа, дружелюбие, готовность понять любого. Внутри при этом держится ощущение, что собственные чувства менее важны, чем чужие. Оно отзывается ровно в тех сценах, что собраны в таблице выше.
Когда идти к специалисту, а не писать письмо
У всей этой темы есть чёткая граница, где самостоятельная работа с метафорой уступает место очному приёму. Она рассчитана на явления вроде тех, что в таблице. Узнаваемый перекос реакции, с которым можно разбираться дневником, письмом, разговором с другом. Иначе обстоит дело, когда слово «раненый» указывает на настоящие последствия травмы, которые никуда не делись за годы.
Флешбэки с телесной паникой, оцепенение посреди обычного дня, внезапные и подробные воспоминания о насилии или заброшенности, мысли о вреде себе: с любым из этого работает психотерапевт или психиатр в очном приёме, и это первый шаг. Симптомы комплексного посттравматического расстройства из МКБ-11, код 6B41, тоже относятся сюда. Это постоянное чувство собственной ничтожности, разрушенные отношения из-за неконтролируемых реакций, годами непроходящее внутреннее напряжение. При любых мыслях о вреде себе обращаться за помощью нужно сразу, в тот же день.
Ничего из перечисленного не откликается, значит дальше безопасно читать про механику паттерна и пробовать практику. Откликнулось хотя бы одно, тогда порядок обратный: сначала специалист. Упражнения из этого материала подождут и пригодятся позже, уже вместе с ним.
Что происходит в теле в момент триггера
Возьмём сцену с молчанием начальника после вопроса. Секунда тишины по фактам ничего не решает. Тело же читает её как приговор, и весь круг проходит быстрее, чем человек успевает подумать «что происходит». Пять сцен из таблицы выше работают по одному и тому же кругу. Его стоит увидеть целиком хотя бы раз.
Триггер сегодня похож на сцену из детства скорее по ощущению, чем по содержанию: тон голоса, пауза, взгляд. Тело считывает это состояние раньше, чем ум успевает разобрать ситуацию по фактам. И включает стратегию, которая когда-то помогала: замереть, угодить, взорваться, исчезнуть. Ответ выходит по меркам детского возраста, где эта реакция родилась, и поэтому кажется несоразмерно большой для сегодняшней сцены.
Тело узнаёт сигнал раньше, чем ум успевает разобрать факты.
Круг триггераХорошая новость в том, что круг можно заметить на любом из четырёх шагов. Чем раньше, тем мягче выходит реакция. Пауза между сигналом и ответом у взрослого человека длиннее, чем была в детстве. Туда помещается выбор, если вспомнить об этом вовремя.
Чем это отличается от инфантилизации
Есть частое опасение: если объяснять реакцию детским опытом, получится ли из этого оправдание для взрослого поведения? Разговор с этой частью себя и оценка собственных поступков устроены по-разному, и путать их вредно для обоих.
Объяснение отвечает на вопрос «откуда», а ответственность держит другой: «что теперь». Узнать в своей вспышке ярости старую стратегию выживания полезно и честно, а вот кричать на партнёра и объяснять это детством значит путать эти два вопроса и оставлять последствия без разбора. Взрослый человек, узнавший свой паттерн, получает конкретный рабочий материал. Видно, откуда берётся реакция, и можно тренировать паузу до неё, вместо оправданий задним числом.
Инфантилизация выглядит иначе: там взрослому разрешают вести себя ребёнком прямо сейчас, с капризами и переносом ответственности на других. Работа с этой частью себя устроена по-другому: детский голос слушают для того, чтобы взрослый отвечал точнее и спокойнее.
Что показывают исследования о письмах себе
Прямых экспериментов именно с письмом внутреннему ребёнку немного, зато рядом стоит хорошо изученная соседняя область: письма себе с сочувствием. В 2003 году психолог Кристин Нефф предложила определение самосострадания и шкалу для его измерения. С тех пор это одна из самых проверяемых тем в позитивной психологии.
Лия Шапира и Мириам Монгрейн из Йоркского университета в 2010 году попросили часть участников неделю подряд каждый день писать себе сочувственное письмо о трудном переживании. Через три месяца у этой группы подавленность оказалась ниже, чем у тех, кто писал только о раннем воспоминании без элемента сочувствия, а через полгода эффект перешёл и в рост субъективного счастья. Разница удерживалась месяцами, что для разового упражнения на бумаге редкий результат.
Похожий принцип использует психотерапевт Пол Гилберт с коллегами в терапии, сфокусированной на сострадании: людям с высоким уровнем стыда и самокритики предлагают буквально написать себе от лица заботливого, поддерживающего голоса. А самый первый кирпич этой стены заложил ещё в 1986 году психолог Джеймс Пеннебейкер вместе с аспиранткой Сандрой Билл: сорок шесть студентов писали пятнадцать минут в день о травматичном опыте, и за следующие полгода они вдвое реже обращались в студенческую поликлинику, чем те, кто писал о нейтральных вещах. С тех пор эту находку повторяли десятки раз на разных группах, от студентов до людей с хроническими диагнозами, и связка «письмо о трудном плюс сочувствие к себе» стабильно выигрывает у письма без второй части.
Три сценария, где это ощутимо работает
Первый сценарий: воскресный обед у родителей. Разговор про самую обычную тему вдруг разворачивается в старый спор, и голос за столом на минуту становится подростковым. Причины и приёмы для этой конкретной сцены разобраны отдельно в статье про конфликты с родителями, а здесь важно другое: узнавание самого момента переключения куда сильнее любого совета, что сказать в ответ.
Второй сценарий: обратная связь на работе. Руководитель делает короткое деловое замечание, а внутри срабатывает паника, будто речь о полном провале. Взрослая часть знает цену вопроса. Детская меряет его по старой шкале, где ошибка когда-то стоила расположения важного взрослого целиком. Внешне это нередко заметно по мелочи: извинение звучит трижды за один и тот же пункт, а формулировка переспрашивается снова, хотя всё понято с первого раза.
Третий сценарий: невозможность отказать. Просьба, которая явно неудобна, получает согласие ещё до того, как человек успевает подумать. Здесь работает стратегия из детства, где спокойствие в доме держалось на одном взрослом. Её легче заметить, чем сразу сломать, но увидеть уже немало.
Общее у всех трёх сцен простое: узнавание идёт быстрее любого волевого усилия. Стоит один раз назвать про себя «сейчас говорит детская часть». Следующая похожая сцена проходит уже мягче, даже без специальной подготовки.
Практика: письмо себе в детстве
Письмо себе в детстве строится на находке Шапиры и Монгрейн. С сочувствием, написанное от руки, оно меняет состояние на месяцы вперёд.
Займёт пятнадцать двадцать минут, лучше в тихий вечер без спешки. Нужны бумага и ручка, экран для этой практики не подходит.
- Возьмите свою детскую фотографию, где вам примерно от четырёх до восьми лет, или просто вспомните себя в этом возрасте максимально ярко.
- Начните письмо обращением «Здравствуй, [имя]» и опишите этому ребёнку одну сегодняшнюю сцену простыми словами, как для настоящего собеседника.
- Напишите то, что вы теперь понимаете, а тогда понять не могли: взрослые вокруг чаще были поглощены своими трудностями, чем реагировали лично на него.
- Добавьте одну фразу поддержки от себя сегодняшнего, без советов и без критики, простое признание того, что было трудно.
- Перечитайте письмо вслух один раз и уберите его в ящик стола: к нему можно будет вернуться через месяц и сравнить тон.
Как понять, что получилось: сразу после письма часто теплеет в груди или наворачиваются слёзы. Это обычная телесная разрядка, которая приходит вместе с честным текстом. Через несколько повторений момент переключения из раздела про триггер начнёт замечаться заметно быстрее. Некоторым легче печатать на клавиатуре вместо ручки, и это тоже работает, если сохраняется медленный, вдумчивый темп, без спешки между делом.
Чего делать не стоит
Практика с письмом простая на бумаге и легко превращается в ловушку, если обращаться с ней небрежно. Шесть частых промахов собраны из живых откликов читателей и разборов на встречах.
- Писать письмо во время самого триггера. Пока тело ещё в реакции, текст легко превращается в оправдание или в новую порцию обвинений. Лучше подождать хотя бы час.
- Показывать письмо родителям как доказательство их вины. Практика служит собственному узнаванию и держится в личном пространстве, без адресата на другом конце.
- Ждать, что одно письмо закроет тему навсегда. Паттерн складывался годами, и меняется он тем же темпом, через повторение раз за разом.
- Смешивать метафору с диагнозом. Фраза «у меня травмированный внутренний ребёнок» звучит объясняюще, а при красных флагах из раздела выше нужен именно разговор с врачом.
- Использовать эту тему как готовое оправдание в споре. Фраза «прости, это говорит мой внутренний ребёнок» посреди ссоры почти всегда читается собеседником как уход от разговора.
- Работать с этой частью в одиночку, если триггер связан с насилием. Письмо здесь способно всколыхнуть больше, чем выдержит домашнее упражнение, и это прямой повод обратиться к специалисту.
Что из этого следует
«Внутренний ребёнок» описывает настоящую и хорошо прослеживаемую вещь. Чувства и стратегии, сложившиеся в первые годы жизни, продолжают включаться десятилетия спустя при похожем сигнале. Путь термина прошёл от архетипа Юнга через эго-состояние Ребёнок у Берна к массовой книге Миссилдайна и сериалу Брэдшоу, и на каждом шаге метафора становилась точнее и доступнее. Раненой эту часть обычно делает долгая привычка ставить чужие чувства выше своих, накопленная за годы повседневной жизни в семье. Письмо себе в детстве способно эту особенность смягчить, опираясь на проверенный эффект самосострадательного письма. Граница простая: пока речь про узнаваемый перекос из таблицы, работать можно самостоятельно, а как только появляются флешбэки или мысли о вреде себе, первый звонок делают специалисту. Сама метафора при этом не выходит из моды и не нуждается в замене чем-то более новым: слишком точно она называет то, что происходит с человеком в секунду между сигналом и ответом.
Один вечер с ручкой и старой фотографией может высвободить многое, но на следующей неделе тот же тон в голосе руководителя снова поднимет знакомый ком в горле. Отследить это самостоятельно трудно: нужен взгляд со стороны и живая практика на дистанции, не один заход. «Внутренний Авторитет» даёт именно такой формат: семь дней встреч с Дарьей Ростовцевой, где каждый новый случай разбирается на месте, и тридцатидневная рабочая тетрадь для закрепления новой реакции.
Частые вопросы
Что такое внутренний ребёнок простыми словами?
«Внутренний ребёнок» это язык описания для чувств и реакций, которые сложились в первые годы жизни и включаются во взрослом возрасте при похожем сигнале. Никакой отдельной личности внутри человека в буквальном смысле не существует.
Само явление, повторяющийся детский по силе и скорости отклик, хорошо узнаваемо и изучено с разных сторон психологии.
Кто придумал понятие «внутренний ребёнок»?
У термина нет одного автора. Карл Юнг в 1940 году описал архетип ребёнка в философском ключе, Эрик Берн в 1958 году ввёл клиническое эго-состояние Ребёнок, а само словосочетание в заголовке массовой книги первым закрепил психиатр Хью Миссилдайн в 1963 году.
Взрывной популярности термин обязан сериалу Джона Брэдшоу на американском общественном телеканале в 1990 году.
Совпадает ли внутренний ребёнок с эго-состоянием Ребёнок у Берна?
Близкие, но не идентичные идеи. У Берна Ребёнок это одна из трёх позиций, откуда человек говорит в конкретной фразе прямо сейчас, наравне с Родителем и Взрослым.
«Внутренний ребёнок» шире: это весь пласт детского опыта как предмет отдельной работы, куда позже добавились идеи о ране и об исцелении, которых у самого Берна не было.
Что такое раненый внутренний ребёнок?
Выражение психоаналитика Алис Миллер из книги 1979 года. Оно описывает привычку ребёнка рано подстраиваться под чувства взрослого и откладывать собственные на потом.
Во взрослом возрасте это ощущается как чувство, что свои переживания менее важны, чем чужие, даже когда объективных причин так думать нет.
Внутренний ребёнок это реальная часть личности или метафора?
Это рабочая метафора для реального явления, без статуса доказанной структуры мозга или отдельной личности с собственной волей. За метафорой стоят настоящие психологические процессы: память тела, привычные стратегии реагирования, эмоциональные реакции, сформированные в детстве.
Метафора удобна тем, что превращает сухой термин в образ, с которым легче обращаться бережно.
Как понять, что говорит именно эта часть?
По несовпадению силы реакции и размера повода: пятиминутное молчание в переписке по фактам весит немного, а внутри ощущается как полноценная паника.
Ещё один признак: короткие, почти без взрослых объяснений фразы вроде «меня опять бросят» или «я всё испортил» из-за мелочи. Разрыв между масштабом события и весом чувства обычно и есть подсказка.
Можно ли работать с внутренним ребёнком самостоятельно, без терапевта?
Для узнаваемых перекосов вроде тех, что разобраны в статье, да: письмо себе, дневник, разговор с близким человеком дают заметный эффект, подтверждённый исследованиями о самосострадательных письмах.
Граница проходит там, где за темой стоит настоящая травма: флешбэки, оцепенение, подробные воспоминания о насилии. В этом случае первый шаг за специалистом, а самостоятельные упражнения идут следом.
Когда обращение к этой теме требует специалиста?
Когда появляются флешбэки с телесной паникой, эпизоды оцепенения посреди обычного дня, внезапные подробные воспоминания о насилии или заброшенности, или любые мысли о вреде себе.
Эти признаки указывают на комплексную травму и требуют очного специалиста, психотерапевта или психиатра, желательно с опытом в теме травмы.
Источники
- Berne E. Transactional Analysis: A New and Effective Method of Group Therapy. American Journal of Psychotherapy, 1958. en.wikipedia.org
- Jung C.G. The Psychology of the Child Archetype // The Archetypes and the Collective Unconscious, 1940. en.wikipedia.org
- Missildine W.H. Your Inner Child of the Past. Simon & Schuster, 1963. archive.org
- Miller A. Das Drama des begabten Kindes (рус. «Драма одарённого ребёнка и поиск собственного Я»). Suhrkamp, 1979. en.wikipedia.org
- Bradshaw J. Homecoming: Reclaiming and Championing Your Inner Child. Bantam, 1990. en.wikipedia.org
- Neff K.D. The Development and Validation of a Scale to Measure Self-Compassion. Self and Identity, 2003. self-compassion.org
- Shapira L.B., Mongrain M. The benefits of self-compassion and optimism exercises for individuals vulnerable to depression. The Journal of Positive Psychology, 2010. ggia.berkeley.edu
- Pennebaker J.W., Beall S.K. Confronting a Traumatic Event: Toward an Understanding of Inhibition and Disease. Journal of Abnormal Psychology, 1986. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Gilbert P., Procter S. Compassionate Mind Training for People with High Shame and Self-Criticism. Clinical Psychology & Psychotherapy, 2006. self-compassion.org
- Hershfield H.E. и др. Saving for the Future Self: Neural Measures of Future Self-Continuity Predict Temporal Discounting. Journal of Marketing Research, 2011. uclahealth.org