Палец сам тянется к телефону раньше, чем в голове успевает сложиться мысль «проверю ленту». Экран разблокирован, а тарелка с ужином стынет в стороне. Внутри этого секундного рывка работает древний и предельно честный механизм мозга: тысячу лет назад он поднимал тело на охоту за добычей, сегодня тянет руку к телефону за уведомлением.
- Дофамин управляет ожиданием награды и готовностью действовать ради неё, а само удовольствие от вкуса, тепла или объятия держат опиоидные системы мозга: это разделение доказали Кент Берридж и Терри Робинсон.
- Дофаминовые нейроны реагируют сильнее всего на неожиданную награду: как только она становится предсказуемой, скачок смещается на предвестник, а сама выплата почти не чувствуется.
- Отсюда листание ленты без радости: отклик уходит на звук уведомления и разблокировку экрана, а к моменту чтения самого поста скачок уже прошёл.
- У «дофаминовой ямы» есть бытовое имя и точный механизм, сенситизация: желание разгоняется от частых лёгких стимулов, а контур удовольствия на этом фоне притупляется.
- Голоданием это вещество не снижают: термин 2019 года описывает паузу от компульсивных действий, и работает в нём старый поведенческий приём, а не биохимия.
Содержание
- Дофамин простыми словами: что это на самом деле
- Не гормон удовольствия: что доказали Берридж и Робинсон
- Мыши, которые не ели, хотя любили сладкое
- Дофамин и предсказание награды: почему сигнал переезжает
- Почему листаешь ленту и не чувствуешь радости
- За что дофамин отвечает на самом деле
- Дофамин и мотивация: цена усилия
- Дофаминовая яма: что происходит после лёгких наград
- Почему после лёгких побед трудные дела кажутся неподъёмными
- Когда идти к врачу
- Дофаминовое голодание: что в нём правда
- Что реально помогает вернуть чувствительность к наградам
- Практика на сегодня: вечер без лёгкого допинга
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Дофамин простыми словами: что это на самом деле
Дофамин это нейромедиатор: молекула, по которой одна нервная клетка передаёт сигнал соседней. Рождается он в нескольких компактных ядрах ствола мозга, самое известное из них называется чёрной субстанцией за тёмный оттенок ткани, богатой особым пигментом, нейромеланином. Оттуда пути расходятся в три стороны: к полосатому телу, отвечающему за движение и привычки, к лобной коре, что держит внимание и планирование, и к прилежащему ядру, центру мотивации и оценки ценности.
В массовой культуре за ним закрепилась одна роль: гормон счастья, награда за приятное. Ярлык разошёлся по похожим спискам вместе с серотонином, окситоцином и эндорфином и с тех пор кочует по статьям без единой ссылки на источник. Такого официального перечня в науке о мозге нет. Термин неточен вдвойне. Формально это вещество работает как нейромедиатор: пересекает синаптическую щель между двумя нейронами, на расстоянии в тысячные доли миллиметра, тогда как настоящие гормоны разносит по телу кровь. Куда важнее вторая неточность: главная его задача, рассчитать, стоит ли награда усилия и когда её ждать, а ощущение самого удовольствия рождают другие цепочки мозга. Разница между этими двумя ролями и есть предмет статьи.
Дофаминовый нейрон подаёт всего два типа сигнала: «здесь может быть выгода, двигайся туда» или «то, что обещали, не пришло, отметь ошибку». Перед нами система прогноза и мотивации: за переживание самого удовольствия отвечают другие контуры.
Не гормон удовольствия: что доказали Берридж и Робинсон
Переворот случился на кафедре психологии Мичиганского университета. Кент Берридж и Терри Робинсон с конца 1980-х ставили один и тот же вопрос иначе, чем коллеги. Когда у животного разрушают дофаминовые пути, что оно теряет? Желание получить награду или само наслаждение ею? В 1998 году в обзоре для журнала Brain Research Reviews они собрали доказательства и предложили разделить два явления, которые прежде считали одним: wanting, желание получить нечто, и liking, удовольствие от обладания им.
По их модели дофамин управляет только первым из них. Учёные назвали это несущей ценностью стимула: дофаминовый скачок делает предмет или действие заметным, притягательным, будто подсвечивает его в потоке внимания и толкает к нему тело. А вот сам приятный вкус, тепло объятия, облегчение после боли рождают другие системы: опиоидные и эндоканнабиноидные, у которых свои крошечные зоны в мозге, так называемые гедонические горячие точки.
Разделение звучит как теория до тех пор, пока не увидишь эксперимент, который его подтвердил буквально на лице подопытного животного.
Мыши, которые не ели, хотя любили сладкое
В 1989 году Кент Берридж с коллегами разрушили у крыс до 99% дофаминовых нейронов веществом 6-гидроксидофамин и получили классическую картину: животные переставали есть и пить вовсе, состояние называют афагией. Простая логика подсказывала вывод сама собой: раз именно это приносит радость, без него еда должна разонравиться. Проверили иначе. Экспериментатор пипеткой капал сахарный раствор прямо на язык обездвиженной крысе и на камеру записывал реакцию морды. У здоровых грызунов сладкое вызывает узнаваемую мимику: ритмичные высовывания языка, расслабленные движения рта, как у младенца. Почти лишённые дофамина, они повторили эту картину до мелочей.
Удовольствие осталось, желание исчезло
Вкус нравился ровно так же, как здоровым животным. А вот тянуться к миске самостоятельно эти крысы не могли: желание, превращающее вкусный запах в движение лапы, исчезло вместе с дофамином. В 1999 году в журнале PNAS группа Ричарда Палмайтера повторила эффект на генетически изменённых мышах, у которых это вещество не вырабатывалось вовсе. Без лечения мыши переставали двигаться и есть. К четвёртой неделе жизни они погибали. Ежедневный укол его предшественника, леводопы, на несколько часов возвращал им подвижность и аппетит, и за эти часы мышь успевала съесть суточную норму.
Обратный опыт вышел не менее красноречивым. В 2003 году та же лаборатория вывела мышей с постоянно завышенным уровнем дофамина и сравнила их с обычными в тесте на сладкое. Такой перегрев толкал грызунов работать за сахар заметно усерднее: они чаще нажимали на рычаг, быстрее бежали к кормушке. При этом мимика удовольствия от той же капли сиропа осталась абсолютно прежней. Погоня за наградой выросла, а само наслаждение ей не сдвинулось ни на шаг: желание и удовольствие разъехались в разные стороны, ровно как предсказывала теория.
Разведение подтвердилось и у людей. В 2006 году в Journal of Neuroscience Нора Волков с коллегами обследовала восемнадцать человек с кокаиновой зависимостью: вид знакомых по употреблению предметов, трубки, белого порошка, поднимал дофамин в дорсальном стриатуме. Чем резче был скачок, тем острее участники называли своё желание принять дозу. Эйфория следом не росла. Крысы Берриджа оказались правы и про людей.
Дофамин и предсказание награды: почему сигнал переезжает
Второй ключевой опыт поставил в 1990-х Уолфрам Шульц в Фрибурге, а в 1997 году вместе с Питером Дайаном и Ридом Монтегю оформил находку в статью для журнала Science. Обезьянам показывали яркую вспышку света, а через секунду давали каплю сока. Пока связь сигнала и сока была новой, дофаминовые нейроны вспыхивали в момент самого сока, скачок честно отмечал награду. После десятков повторов картина перевернулась: вспышка переехала на сам сигнал, а на сок, который приходил по расписанию, они почти не реагировали.
Самое интересное происходило, когда сок вдруг не приносили. Активность нейронов не просто молчала, она проваливалась ниже обычного фонового уровня ровно в тот момент, когда сок должен был появиться. Учёные назвали это ошибкой предсказания награды: дофамин кодирует не сам факт получения, а разницу между тем, что мозг ожидал, и тем, что случилось на самом деле. Больше, чем рассчитывал мозг, скачок вверх. Ровно по расчёту, тишина. Меньше, чем ждали, или полный срыв награды, провал вниз.
Почему листаешь ленту и не чувствуешь радости
Механизм из прошлого раздела объясняет знакомую сцену лучше любой метафоры про зависимость. Первые недели с новым приложением каждое открытие ленты приносит настоящий скачок: пост непредсказуем, реакция на него живая. Через месяцы мозг выучивает, что за жестом разблокировки почти наверняка что-то найдётся, и удовольствие от находки перебирается на сам жест, на короткую вибрацию уведомления, на секунду перед загрузкой картинки. К моменту, когда лента уже открыта и палец скользит по экрану, главный сигнал давно прошёл, и остаётся листать по инерции.
Команда Лорен Шерман из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе в 2016 году в журнале Psychological Science показала это на подростках напрямую. Испытуемым в томографе показывали их же фотографии с разным числом отметок, имитируя ленту соцсети. Прилежащее ядро, ключевой узел дофаминовой системы вознаграждения, разгонялось заметнее от вида растущего счётчика лайков, чем от самого факта одобрения. Отклик рос вместе с нарастанием сигнала и предвкушением следующей цифры. Не от итога.
Экран платит авансом за клик вперёд, а не гонораром за прочитанное.
Дофамин смещается на предвестник наградыТут действует и другой известный факт про эти нейроны: они охотно откликаются на саму новизну, ещё до всякой связи с наградой. В 2006 году в журнале Neuron Николас Бунзек и Эмрах Дюзель показали на томографе: средний мозг человека сильнее реагирует именно на незнакомую картинку, чем на повторную, привычную или даже неприятную. Лента соцсети устроена ровно под этот отклик. Каждую секунду в кадре что-то новое.
К этому добавляется чистая частота обращений к телефону. Исследование агентства dscout в 2016 году, основанное на записи действий 94 пользователей за пять дней, насчитало в среднем 2617 прикосновений к экрану в сутки, а у верхних десяти процентов вдвое больше. Каждое такое прикосновение работает как маленькая ставка на сигнал, и таких за день набирается несколько тысяч, так что на саму находку внутри ленты почти ничего не остаётся. Если фон в голове от такого темпа стал вязким и слова труднее удерживать в фокусе, у нас есть отдельный разбор, что такое мозговой туман и почему он тянется днями.
За что дофамин отвечает на самом деле
Список настоящих обязанностей дофамина скромнее и куда конкретнее рекламных статей о гормоне счастья. Он держит плавность произвольных движений. Болезнь Паркинсона, при которой дофаминовые нейроны чёрной субстанции гибнут десятками процентов, проявляется прежде всего тремором и скованностью. Падение настроения тут редкость. То же вещество удерживает устойчивое внимание: препараты для синдрома его дефицита повышают именно дофаминовую и норадреналиновую передачу, чаще всего блокируя их обратный захват в нейрон. Оно размечает обучение по ошибке предсказания и запускает мотивацию, то самое решение вложить усилие сейчас ради результата позже.
| Дофамин действительно делает | Дофамину часто приписывают |
|---|---|
| Кодирует ожидание и ошибку предсказания награды | Даёт само ощущение удовольствия и счастья |
| Запускает мотивацию, готовность действовать | Отвечает за любовь и привязанность целиком |
| Держит плавность и точность движений | Управляет творческим вдохновением напрямую |
| Помогает обучению через сравнение ожидания и факта | Копится и «расходуется» как батарейка за день |
| Смещает фокус на предвестник частой награды | Снижается от одной бессонной ночи и тут же лечится едой |
Дофамин и мотивация: цена усилия
Дофаминовая система взвешивает награду вместе с ценой, которую придётся заплатить усилием. Джон Саламоне с коллегами в 1996 году поставили крысам простой выбор в Т-образном лабиринте. В одном рукаве четыре гранулы корма за невысокой преградой в тридцать сантиметров. Во втором лишь две, без всякого препятствия. Здоровые крысы почти всегда карабкались через неё за большей наградой. После того как экспериментаторы снижали дофамин в прилежащем ядре, животные массово переключались на лёгкий путь: скромная порция без усилия побеждала щедрую, требующую прыжка.
Ничего не изменилось в самой еде и в способности животного прыгать. Поменялся лишь расчёт: без нормального дофаминового сигнала цена такого шага стала перевешивать выгоду от большей награды. У человека тот же торг идёт постоянно и незаметно: помыть посуду сейчас или отложить, начать проект или полистать телефон. Каждый раз мозг взвешивает отдачу против усилия, и рядом с легкодоступным источником частых слабых сигналов любая задача с честной ценой проигрывает почти автоматически.
Дофаминовая яма: что происходит после лёгких наград
У выражения «дофаминовая яма» нет медицинского определения, но у стоящего за ним механизма есть имя: сенситизация. В 1993 году Терри Робинсон и Кент Берридж описали её в Brain Research Reviews. Система желания при частом повторении одного и того же лёгкого стимула раскручивается сильнее с каждым разом. Реагирует резче. Требует настойчивее. Контур удовольствия при этом ведёт себя ровно наоборот: привыкает и притупляется, отвечая на ту же награду всё слабее.
Итог знаком многим без всякой теории: то, что месяц назад радовало, теперь чаще снимает раздражение от его отсутствия, чем приносит радость само по себе. Лента, игра, сладкое перестают быть источником удовольствия и становятся способом заглушить зуд недостачи. Разрыв между выросшим желанием и остывшим наслаждением и ощущается как яма: тянет сильно, а на дне пусто.
Такой зазор объясняется устройством контура вознаграждения: желание разгоняется быстрее, чем успевает угнаться удовольствие, и его можно измерить приборами, не только ощутить.
Почему после лёгких побед трудные дела кажутся неподъёмными
Здесь работает та же арифметика цены усилия, но в обратную сторону. Час в ленте держит внимание частыми и почти дешёвыми скачками: пролистнул, зацепился за крупицу нового, свайпнул дальше. На этом фоне любая задача с одной далёкой наградой в конце, отчёт, тренировка, сложный разговор, начинает казаться мозгу невыгодной сделкой ещё до старта, просто по контрасту темпа выплат.
Добавляется эффект самой ошибки прогноза из раздела про Шульца. После серии мелких предсказуемых наград система привыкает к частому и небольшому подкреплению. Задача, где отдача придёт только через час сосредоточенной работы, не даёт мозгу ни одной промежуточной вспышки, за которую можно зацепиться, и субъективно ощущается как долгий провал вместо привычного ритма мелких побед. Отсюда знакомый парадокс: пять серьёзных дел откладываются весь день, а тридцать коротких проверок телефона случаются сами собой, без единого решения их начать.
Когда идти к врачу
Дофаминовая система участвует в движении, внимании и настроении, поэтому её настоящие сбои требуют очного осмотра у врача. Отдельная деталь ради честности. Анализ крови или слюны, который бы напрямую и надёжно измерял «уровень дофамина в мозге» для повседневной диагностики, в клинической практике не используется. Любой сервис, предлагающий вам такую цифру, продаёт красивую иллюзию вместо медицинского факта.
Дрожь в покое, скованность движений или заметное замедление походки: это повод к неврологу, возможные ранние признаки паркинсонизма. Полная утрата интереса и удовольствия ко всему на протяжении двух недель и дольше, вместе с изменением сна и аппетита: это повод к психиатру, картина клинической депрессии. Отдельная и важная история. Если вы принимаете препараты группы дофаминовых агонистов, например при болезни Паркинсона или синдроме беспокойных ног, и заметили у себя внезапную тягу к азартным играм, тратам или другим навязчивым действиям, скажите об этом врачу сразу. Многоцентровое исследование 2014 года зафиксировало такие расстройства контроля влечений у 39% из 233 пациентов на этой группе препаратов. С любым из этих признаков идут к врачу, самостоятельные эксперименты с дофамином подождут.
Дофаминовое голодание: что в нём правда
Термин придумал клинический психолог Кэмерон Сепа из Калифорнийского университета в Сан-Франциско. В 2019 году он выложил на LinkedIn методику «Dopamine Fasting 2.0». Она для людей с компульсивным перееданием, шопингом и бесконтрольным листанием телефона. Задача формулировалась иначе, чем звучит название: временно убрать источники лёгкой стимуляции и дать системе желания успокоиться, ведь сам дофамин намеренно и безопасно понизить нельзя. Медиа пересказали идею буквально, и на свет родился миф о голодании самого вещества.
Сепа впоследствии сам публично поправлял журналистов: организм не откладывает дофамин про запас и не истощает его от смартфона, как батарейку. Рабочая часть его методики опирается на куда более старый поведенческий факт, угасание условной связи: если убрать привычный стимул из доступа, тяга к нему за несколько дней ослабевает сама, без всякой биохимической мистики.
| Что говорят про дофаминовое голодание | Что происходит на самом деле |
|---|---|
| Вещество «истощается» от частой стимуляции и требует перезагрузки | Дофамин не копится и не расходуется как заряд батареи |
| Сутки без телефона и сладкого «обнуляют» систему полностью | Меняется чувствительность к сигналам, а не сам объём вещества |
| Метод придумали неврологи как медицинский протокол | Автор, Кэмерон Сепа, клинический психолог, метод поведенческий |
| Работает исключительно магия полного отказа | Работает угасание условной связи между стимулом и тягой |
Что реально помогает вернуть чувствительность к наградам
Первый и самый изученный рычаг, сон. В 2012 году в Journal of Neuroscience команда Норы Волков показала: у двадцати здоровых людей всего одна ночь без сна заметно снижала доступность дофаминовых рецепторов в вентральном стриатуме, ключевой зоне системы вознаграждения. Регулярный полноценный сон работает в обратную сторону и держит её в рабочем состоянии без всяких добавок.
Второй, движение. Аэробная нагрузка устойчиво связана с более высокой плотностью дофаминовых рецепторов у тренированных людей по сравнению с сидячими, хотя точный размер эффекта у разных лабораторий отличается. Третий, простая биохимия еды: аминокислота тирозин, предшественник дофамина, поступает с белковой пищей, яйцами, рыбой, бобовыми, и без её нехватки синтезу нечем тормозиться. Четвёртый, дисциплина внимания: сознательные паузы между источниками частой лёгкой стимуляции дают системе желания настоящий отдых вместо непрерывной разгонки весь день напролёт. Спокойный физический фон помогает этой перестройке напрямую: у нас есть отдельный разбор, как в этом участвует блуждающий нерв и почему тело так неохотно выходит из режима постоянной готовности.
Практика на сегодня: вечер без лёгкого допинга
Идея простая: пропустить лёгкую награду вперёд трудного дела. Инструмент меняет саму последовательность действий, не запас силы воли.
Десять минут и один таймер, без специального оборудования.
- Выберите одну сегодняшнюю задачу с отложенным результатом: текст, тренировку, важный звонок, который откладывался.
- Прежде чем взять в руки телефон, включить сериал или открыть холодильник, поставьте таймер на десять минут и потратьте их только на выбранную задачу.
- Когда время выйдет, разрешите себе честную паузу с той же лёгкой наградой, ради которой рука тянулась раньше.
- Повторите на следующий вечер с тем же делом или переходите к другому из списка.
Как понять, что получилось: спустя несколько таких заходов те же первые десять минут перестают ощущаться как рывок через барьер, начать становится физически легче, хотя сама задача не изменилась ни на грамм.
Чего делать не стоит
Не превращайте саму цель в игру с очками и бейджами ради мотивации. Трекеры с искусственными наградами за каждый чих создают ещё один источник лёгкой стимуляции рядом с настоящей целью. Дешёвый сигнал побеждает почти всегда. Внимание находит короткий путь именно к нему, в обход самого результата.
Резкий и бессрочный отказ сразу от всего сладкого, всех соцсетей и всех сериалов редко доживает до конца недели. Полезнее убрать один-два самых частых источника и подержать паузу неделю, чем сорваться на третий день тотального запрета и решить, что дело в характере. Маленький честный шаг держится куда дольше громкого обещания на весь год.
Не гонитесь за цифрой «уровень дофамина» из тестов и приложений. Такой замер живёт только в маркетинге. Клинической медицине он неизвестен. Верить придуманному числу хуже, чем вообще ни на что не опираться.
Что из этого следует
Разведение желания и удовольствия объясняет разом несколько знакомых сцен: лента не радует, хотя листается часами, сладкое хочется даже без голода, а трудная задача рядом с телефоном каждый раз проигрывает по умолчанию. За этим стоит измеримый контур мозга, который веками помогал искать еду и теперь так же честно откликается на короткие сигналы экрана. Управлять им помогает простая последовательность: пускать усилие первым, а лёгкую награду вторым.
Тот вечерний рывок к телефону возвращается каждый день заново, ведь путь к нему короче любого другого. Перестроить маршрут за один вечер не получится: вниманию нужны недели повторения, чтобы новый порядок действий стал таким же коротким, как старый. Именно на это рассчитан «Протокол остановки ума»: 28 ежедневных практик по пятнадцать-двадцать минут, каждая следующая немного глубже предыдущей, и трекер, который день за днём показывает, как этот маршрут меняется на деле.
Частые вопросы
Дофамин простыми словами: что это такое?
Это нейромедиатор, вещество, которое нервные клетки используют для передачи сигналов друг другу. Дофамин рождается в нескольких небольших ядрах ствола мозга и оттуда расходится по путям, которые управляют движением, вниманием, обучением и мотивацией.
Главная его работа, подать сигнал: в это действие стоит вложить силы. Ощущение удовольствия рождают другие цепочки мозга.
Правда ли, что дофамин это гормон радости?
Нет, и это самая частая путаница. Кент Берридж и Терри Робинсон в серии работ с 1989 по 2003 год показали, что удовольствие от вкуса, тепла или объятия держат опиоидные и эндоканнабиноидные системы мозга.
Дофамин отвечает за желание получить награду и за готовность действовать ради неё, это доказано на животных и людях.
Что такое дофаминовая яма?
Разговорное название состояния, когда лёгкие источники стимуляции, лента, игры, сладкое, перестают приносить радость, а без них накрывает раздражение и пустота. Официального медицинского диагноза с этим именем нет.
В основе лежит механизм сенситизации: система желания привыкает к частым слабым сигналам и на этом фоне сильнее требует новых, а система удовольствия параллельно притупляется.
За что отвечает дофамин в организме?
За плавность движений, устойчивое внимание, обучение через ошибку предсказания и главное, за мотивацию: готовность вложить усилие ради результата. Он же формирует привычки, связывая действие с ожиданием исхода.
К перечню часто добавляют удовольствие, любовь и творчество, хотя за эти состояния отвечают другие системы мозга.
Как восстановить дофамин естественным путём?
Речь о чувствительности системы к обычным наградам, а не о нехватке самого вещества. Помогают сон, при котором синтез дофамина идёт без перебоев, регулярное движение, белковая пища с тирозином, паузы между источниками лёгкой стимуляции и посильные задачи с понятным результатом.
Быстрых способов поднять дофамин за один день наука не описывает.
Что такое дофаминовое голодание и работает ли оно?
Термин в 2019 году предложил психолог Кэмерон Сепа для методики намеренного отказа от компульсивных действий, вроде бесконтрольной ленты. Это миф: голоданием сам дофамин не снижается.
Рабочая часть методики это старый поведенческий приём: плановая пауза от привычного раздражителя снижает тягу к нему за счёт угасания условной связи.
Почему листаешь ленту в телефоне и не получаешь удовольствия?
Дофаминовый сигнал у постоянного действия смещается с самой награды на предвестник, на звук уведомления или разблокировку экрана. К моменту, когда открыта лента, скачок уже прошёл, остаётся только тяга открыть снова.
Отсюда ощущение, что листаешь по инерции, а радости нет.
Связан ли дофамин с прокрастинацией и низкой мотивацией?
Да, напрямую. Дофаминовый сигнал взвешивает награду вместе с ценой усилия за неё.
Когда рядом есть источник лёгкого и частого сигнала, любая задача с отложенным результатом на этом фоне проигрывает по расчёту мозга, даже если она важнее. За этим стоит результат постоянного сравнения выгод, который система производит автоматически, а не слабость воли.
Источники
- Berridge K.C., Robinson T.E. What is the role of dopamine in reward: hedonic impact, reward learning, or incentive salience? Brain Research Reviews, 1998. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Berridge K.C., Venier I.L., Robinson T.E. Taste reactivity analysis of 6-hydroxydopamine-induced aphagia. Behavioral Neuroscience, 1989. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Szczypka M.S. и др. (Palmiter R.D. lab). Feeding behavior in dopamine-deficient mice. PNAS, 1999. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Pecina S., Cagniard B., Berridge K.C. и др. Hyperdopaminergic mutant mice have higher wanting but not liking for sweet rewards. Journal of Neuroscience, 2003. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Schultz W., Dayan P., Montague P.R. A neural substrate of prediction and reward. Science, 1997. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Sherman L.E. и др. The power of the like in adolescence: effects of peer influence on neural and behavioral responses to social media. Psychological Science, 2016. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Cousins M.S., Atherton A., Turner L., Salamone J.D. Nucleus accumbens dopamine depletions alter relative response allocation in a T-maze cost/benefit task. Behavioural Brain Research, 1996. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Robinson T.E., Berridge K.C. The neural basis of drug craving: an incentive-sensitization theory of addiction. Brain Research Reviews, 1993. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Volkow N.D. и др. Cocaine cues and dopamine in dorsal striatum: mechanism of craving in cocaine addiction. Journal of Neuroscience, 2006. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Bunzeck N., Duzel E. Absolute coding of stimulus novelty in the human substantia nigra/VTA. Neuron, 2006. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Voon V. и др. Impulse control disorders in Parkinson disease: a multicentre case-control study. Journal of Neurology, Neurosurgery and Psychiatry, 2014. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Volkow N.D. и др. Evidence that sleep deprivation downregulates dopamine D2R in ventral striatum in the human brain. Journal of Neuroscience, 2012. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Wang G.J., Volkow N.D. и др. Brain dopamine and obesity. The Lancet, 2001. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Dopamine Detoxes Don't Work: Here's What To Do Instead. Cleveland Clinic Health Essentials. health.clevelandclinic.org