Снимок с несостоявшейся поездки лежит в ящике стола и почему-то не блёкнет уже второй год. Фотография с решением, которое вы всё же приняли, тускнеет быстрее. Разница не в снимках. Она в том, с чем их сравнивает память.
- Сожаление о принятом решении это работа сравнения: голова меряет прожитый день против воображаемой версии другого пути, которая ни разу не столкнулась с реальностью.
- Бронзовые призёры Олимпиады радуются заметнее серебряных: по шкале от 1 до 10 они набрали 7,1 против 4,8, потому что за ориентир брали четвёртое место, а серебро держало в уме золото.
- Задним числом решение кажется более очевидной ошибкой, чем было на самом деле: память подгоняет старые оценки под известный итог, и это измерено на людях, которые предсказывали визит Никсона в Китай.
- Сожаление о поступке обычно жжёт первые недели и слабеет само: в опросе Гиловича и Медвека доля людей, которые годы спустя жалели именно о несделанном, доходила до 67%.
- Закрыть решение явно помогает отпустить боль быстрее, чем держать его приоткрытым: сказать себе, что оно окончательное, и перевести внимание на то, что ещё можно изменить сегодня.
Содержание
- Что происходит с решением после того, как его приняли
- Бронза радуется больше серебра: с чем сравнивает голова
- Почему невыбранный путь никогда не проигрывает
- Как память переписывает прошлое решение задним числом
- Пять причин, почему именно это решение не отпускает
- Сожаление о поступке жжёт сразу и обычно гаснет само
- «Жалею, что уволился»: механика на конкретном сценарии
- Круг сожаления: как один вопрос «а что если» держит следующий
- «Правильно ли я поступил»: что на самом деле проверяет этот вопрос
- Когда сожаление становится сигналом для врача
- Что делать прямо сейчас: три приёма
- Что снижает сожаление за месяц
- Практика на сегодня: письмо в двух версиях
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Что происходит с решением после того, как его приняли
Вопрос «как выбрать» здесь уже закрыт. Решение принято, подпись стоит, увольнение оформлено, билет в один конец куплен. И именно с этой точки начинается второй, отдельный процесс, о котором обычно не предупреждают: ум продолжает работать над решением уже после того, как оно перестало быть открытым.
Механика простая на вид. Каждый вечер голова сверяет прожитый день с неким мысленным образцом. Пока выбор ещё не сделан, эту роль играет соседний пункт списка. После решения он никуда не исчезает, он просто становится воображаемым: тем самым другим городом, прежней работой, человеком, с которым не остались. Раньше оба пути были реальными и одинаково неполными. Теперь один из них живёт только в голове.
У этого явления есть точное название, контрфактическое мышление: умение достраивать в уме версию событий, которая не случилась. Оно учит на ошибках и помогает планировать наперёд, и в этом его прямая польза. Тот же навык превращается в источник постоянной боли, если раз за разом достаёт на свет один и тот же непрожитый сценарий и меряет им сегодняшний вторник. Про паралич перед самим выбором есть отдельный разбор, а этот разговор про решение, которое уже принято, и отменить его нельзя.
Бронза радуется больше серебра: с чем сравнивает голова
Барселона, 1992 год, летние Игры. Психологи Виктория Медвек, Скотт Мэйди и Томас Гилович засняли на камеру лица медалистов в первую секунду после финиша и ещё раз на пьедестале, а затем попросили независимых судей оценить радость по шкале от 1 до 10, где 1 это агония, 10 экстаз. Бронза набрала 7,1 балла, серебро, объективно более высокая награда, получило только 4,8. На пьедестале разрыв сократился, но остался: 5,7 против 4,3.
Причина в том, с чем каждый сравнивал себя в уме. Серебряный призёр невольно достраивает картину на ступеньку выше: «ещё чуть-чуть, и было бы золото». Бронзовый смотрит вниз, на четвёртое место без медали: «не дотяни я совсем немного, и не было бы вообще ничего». Один расстроен из-за потери, другой рад, что её избежал, и итог одной и той же по объективным меркам ситуации получается прямо противоположным.
С обычными жизненными решениями голова делает ровно то же самое. Доволен человек выбором или нет, во многом решает точка отсчёта, которую голова взяла для сравнения, и только отчасти реальный итог. Решение об увольнении сравнивают то с фантазией о карьерном взлёте на старом месте, то с куда более вероятной версией, где всё шло по накатанной ещё пять безрадостных лет. Один и тот же поступок в этих двух рамках сравнения выглядит совершенно по-разному.
Почему невыбранный путь никогда не проигрывает
У прожитого пути есть один системный недостаток: он полон подробностей. Отчёт по вторникам, ссора из-за немытой посуды, скучное совещание в среду, начальник не в духе. Каждая такая деталь честно голосует «против» в общей оценке дня.
У непрожитого пути этого недостатка нет и никогда не будет. Он не сдавал квартальный отчёт, не мыл посуду и не сидел на совещаниях. Единственный материал, из которого он сделан, это воображение, а оно легко вычищает скуку и оставляет только яркие кадры: переезд у моря, разговор без взаимных упрёков, зарплату без вычета налога на разочарование. Сравнение выходит нечестным: обычный вторник против рекламного ролика про него же.
Отсюда и парадокс, знакомый почти всем: чем дольше решение живёт, тем сильнее кажется, что несостоявшийся вариант был лучше. На деле он просто ни разу не проверялся практикой. Пять лет на прежней работе состояли бы из тех же самых понедельников, только с другими лицами вокруг, но вспомнить об этом нечем: там не случилось ни одного будничного дня, который стоило бы засчитать против.
Как память переписывает прошлое решение задним числом
В начале семидесятых психологи Барух Фишхоф и Рут Бейт наблюдали редкий момент вживую: президент США готовился к визитам в Пекин и Москву, и итог обеих поездок был совершенно не ясен заранее. Перед вылетом участников опыта попросили оценить вероятность конкретных исходов: состоится ли личная встреча с председателем Мао, откроют ли США постоянное представительство в Пекине, и ещё десяток похожих пунктов.
Дальше начиналось главное. Через две недели, через три месяца и через полгода тех же людей просили вспомнить, какую вероятность они называли до поездки. Память подводила стабильно и в одну сторону: чем очевиднее становился реальный исход, тем выше люди вспоминали собственную давнюю оценку. Случившееся задним числом казалось им куда более предсказуемым, чем было на самом деле в момент прогноза.
С прошлым решением голова проделывает тот же фокус. Итог уже известен, и память тихо подгоняет под него всю картину: доводы за выбор кажутся слабее, чем звучали тогда, а сомнение, которое в тот вечер было фоновым шумом, задним числом превращается в отчётливый сигнал, который вы будто бы проигнорировали. Само решение при этом осталось таким же. Другой стала только память о том, каким оно казалось в момент, когда принималось.
Пять причин, почему именно это решение не отпускает
У большинства затяжных сожалений работает не один рычаг: обычно два или три сразу. Проверьте своё решение по этому списку, рядом с каждым пунктом разобрана его особая логика.
1. Обратной связи с той стороны не бывает никогда
Дорога, которую вы прошли, каждый день присылает отчёт: получилось или нет, устали, порадовались. Та тропа, которую вы не выбрали, молчит, потому что по ней никто не шёл. Голова годами держит открытым вопрос, ответ на который физически неоткуда взять, и именно эта недостижимость подпитывает сомнение сильнее любого реального довода.
2. Варианты стояли слишком близко друг к другу
В 1982 году Даниэль Канеман и Амос Тверски описали простой пример: два пассажира опоздали на один и тот же рейс, один на полчаса, другой всего на пять минут из-за задержки в пробке. Почти все опрошенные считают, что второму тяжелее, хотя оба остались без самолёта одинаково. Провал легче вообразить исправленным, если до успеха было рукой подать, поэтому решения, которые балансировали на самой грани, тревожат заметно дольше уверенных развилок.
3. Итог разошёлся с тем, что вы себе обещали
Совпал результат с ожиданием, психика легко находит выбору оправдание и успокаивается сама. Разошлась реальность с расчётом, зацепиться не за что, и голова начинает искать виноватого в самом моменте выбора. Чем заметнее разрыв между планом и тем, что вышло на практике, тем меньше материала для естественного успокоения и тем чаще сомнение возвращается по новой.
4. Решение никто не разделил с вами
Выбор, принятый в одиночку, некому подтвердить со стороны. Партнёр, коллега или родитель, который вслух признал бы «на твоём месте я поступил бы так же», забирает часть груза на себя. Без такого свидетеля вся тяжесть и вся возможная неудача держатся на одной паре плеч, и мысль об этом естественно возвращается чаще.
5. Решение задело сферу с высокими ставками
В 2005 году Нил Роуз и Эми Саммервилл собрали одиннадцать исследований на эту тему и вывели чёткую закономерность: сильнее всего люди сожалеют там, где видят наибольший запас несбывшихся возможностей, будь то учёба, карьера или личные отношения. У переезда и увольнения именно такая природа: они задевают сферу с более высокой ставкой, чем выбор ресторана на вечер, и поэтому дольше не отпускают.
Сожаление о поступке жжёт сразу и обычно гаснет само
В 1994 году Томас Гилович и Виктория Медвек собрали сотни историй о сожалениях через телефонные опросы, анкеты и личные интервью и заметили странную нестыковку. Рассказы про недавнее прошлое чаще всего называли сожаления о поступке: сказал не то, купил не то, уволился не подумав. Истории же про жизнь в целом выводили в лидеры сожаления о несделанном: не поступил, не рискнул, не сказал вовремя. Два вида одной и той же эмоции вели себя совершенно по-разному.
Разгадка была во времени. Сожаление о поступке жжёт сильнее всего в первые дни и недели, а дальше идёт на убыль: психика находит объяснения, обстоятельства смягчаются в памяти, и решение постепенно занимает своё законное место среди прочих фактов биографии. Его противоположность, сожаление о несделанном, устроено ровно наоборот: сначала почти не заметно, дальше усиливается год за годом, потому что упущенный шанс остаётся открытой дверью, которую воображение достраивает бесконечно. В общем опросе Гиловича и Медвека доля тех, кто спустя годы жалел о несделанном сильнее всего, доходила до 67%.
Если ваше сожаление касается поступка, у него по статистике неплохие шансы отпустить само. Дело здесь в том, сколько времени вы даёте процессу и чем это время заполняете.
«Жалею, что уволился»: механика на конкретном сценарии
Возьмём частый случай: человек уходит с постоянного места в свободное плавание или на менее денежную, зато спокойную позицию, а через два месяца ловит себя на мысли, что решение было ошибкой. Первые недели без привычной структуры дня и рабочего статуса действительно ощущаются как потеря, и это чувство редко имеет отношение к качеству самого решения.
Ошибка в сравнении та же, что и с бронзовой медалью: новая жизнь меряется против лучшей версии старой работы, где не было ни скучных планёрок, ни неприятного начальника, ни зависти к чужим премиям, хотя на самом деле всё это было. Спросите себя честно: каким был обычный вторник на прежнем месте за месяц до увольнения, без прикрас? Что тогда чувствовалось перед будильником?
Отдельно стоит различать два разных сожаления под одной вывеской. Первое тоскует по привычному распорядку и знакомым лицам и проходит само вместе с новой рутиной за месяц-два. Второе жалеет об упущенной выгоде или карьерном треке, тут уже работает правило Роуза и Саммервилл про сферу с высокой ставкой, и одним ожиданием оно не лечится, нужен трезвый план на ближайший год.
Круг сожаления: как один вопрос «а что если» держит следующий
У разового сомнения есть начало и конец. Многомесячное сожаление устроено иначе: у него есть контур, и он всегда закольцован. Полезно увидеть его целиком хотя бы раз: фраза «опять об этом думаю» перестаёт пугать, если известно, что происходит на самом деле.
Слабое звено в последнем шаге. Проверка выглядит разумным действием, хотя ответа на «а что если» в природе не бывает: несделанное некому подтвердить или опровергнуть. Момент триггера отследить заранее почти невозможно, зато разорвать цепь реально именно на последнем шаге, отказавшись пересчитывать то, что не сводится к цифре.
Проверка не отвечает на вопрос «а что если». Она просто открывает его заново.
Круг сожаления«Правильно ли я поступил»: что на самом деле проверяет этот вопрос
За одной и той же фразой скрываются два разных смысла, и от того, какой из них сейчас звучит, зависит следующий шаг.
Первый запрос рабочий: осталась ли в решении часть, которую ещё можно изменить, письмо, которое стоит дописать, разговор, который давно пора завести. Такая проверка честно заканчивается либо конкретным шагом, либо выводом, что действовать уже не над чем.
Второй запрос выглядит как проверка, а на деле это уже форма самого сожаления: решение давно закрыто, менять в нём больше нечего, а вопрос всё равно возвращается по кругу без единого нового факта. Отличить их проще всего по результату: настоящая проверка приносит хоть что-то новое, цифру, разговор, документ, наблюдение, а сожаление по кругу приносит только усталость и тот же самый сюжет завтра вечером.
| Признак | Полезная проверка | Сожаление по кругу |
|---|---|---|
| Что приносит каждый заход | Новый факт, шаг или ясный вывод | Ту же самую усталость |
| Как часто повторяется | Один-два раза, потом закрывается | Каждый вечер или чаще |
| Что меняется от раза к разу | Появляются детали, которых раньше не было | Ничего, сюжет один и тот же |
| Что с этим делать | Довести до конкретного шага | Останавливать явно, без нового разбора |
Если ответ уже дан, а вопрос всё равно стучится снова, помогает короткое признание вслух: «здесь я уже всё решил, дальше это просто привычка возвращаться». Само по себе оно не решает дело, зато снимает часть накала, потому что ум перестаёт тратить силы на розыск несуществующего ответа. Работает и смена самой формулировки на будущее: вместо «правильно ли я поступил» спросить «что из этого решения ещё можно использовать сегодня». Первая тянет назад и не имеет финала. Вторая почти всегда находит хоть какой-то ответ.
Когда сожаление становится сигналом для врача
Большинство таких историй это дело времени. У части они перерастают в нечто более тяжёлое, и приёмов из этой статьи здесь уже недостаточно.
Прокручивание одного и того же решения занимает по несколько часов в день. Мешает спать, есть или работать. Тянется больше двух недель без малейшего облегчения. Отдельно и срочно: сожаление тянет за собой чувство вины такой силы, что появляются мысли о собственной никчёмности или о том, что дальше жить незачем. В 2009 году Нил Роуз с коллегами на большой телефонной выборке показал, что именно повторяющееся, зацикленное сожаление сильнее всего связано с общим дистрессом, тревогой и подавленным настроением. Такое состояние поддаётся лечению, и откладывать разговор с психотерапевтом или психиатром нет причин.
Разница на практике простая: обычное сожаление отпускает хоть немного с каждой неделей, а то, что описано в списке выше, только уплотняется. Если сомневаетесь, в какую сторону движется ваш случай, сам этот вопрос уже достаточный повод обратиться за консультацией: это обычная разумная проверка, доступная в любой момент.
Что делать прямо сейчас: три приёма
Спорить с сожалением бесполезно: это эмоция, и разумные доводы она попросту не слышит. Работают три хода, у каждого есть проверенный источник, и на всё нужно меньше десяти минут.
Первый: назвать себя по имени. В 2017 году психологи Джейсон Мозер и Итан Кросс с коллегами показали: если вместо «я» использовать собственное имя или местоимение «он», интенсивность эмоции падает, а руминация укорачивается, причём мозг тратит на это меньше усилий, чем на обычное самоуспокоение. Скажите вслух в третьем лице: «Он опять прокручивает то решение» вместо привычного «я снова». Один этот сдвиг слов создаёт дистанцию, которой не хватало.
Второй: написать честную версию альтернативы. На листе бумаги опишите вероятный будний вторник на несостоявшемся пути со всеми его недостатками: усталостью, скукой, теми же самыми счетами. Мечта без единого изъяна на бумагу не допускается. Пять минут, и воображаемый соперник перестаёт быть безупречным.
Третий: закрыть дверь вслух. Скажите одному человеку или самому себе прямо: «это решение окончательное, я его больше не пересматриваю». Формулировка звучит почти по-детски, и именно поэтому работает: она даёт уму чёткую границу вместо расплывчатого «наверное, хватит об этом».
Что снижает сожаление за месяц
Три приёма выше гасят вспышку разово. Частота сожалений зависит от фона, а фон складывается из привычек, которые повторяются день за днём.
| Что делаете | Что меняется | Сколько времени | Как понять, что работает |
|---|---|---|---|
| Вечером записываете один факт дня, любой | У памяти набирается материал не только для сравнения, но и для обычной жизни | 5 минут | Через месяц в этом же дневнике слово «жалею» встречается реже |
| Раз в неделю разговариваете с тем, кто был рядом в момент решения | Появляется свидетель, который помнит контекст, а не только сегодняшний итог | 15-20 минут | Вопрос перестаёт крутиться в одиночестве |
| Доводите до конца один пункт новой жизни | Настоящее перестаёт быть черновиком рядом с воображаемым путём | 30 минут | Появляется своя деталь, с которой нечего сравнивать |
| Убираете из ленты людей с несостоявшегося пути | Меньше случайных поводов для триггера из первого шага круга | Разовое действие | Реже накрывает «а что если» посреди дня |
| Оставляете телефон вне спальни | Меньше материала для ночной прокрутки | Ноль минут | Утро без разбора вчерашнего сравнения |
Ни один пункт не решает дело разом. Вместе они снижают частоту настолько, что сожаление перестаёт быть ежедневным гостем.
Практика на сегодня: письмо в двух версиях
Займёт пятнадцать-двадцать минут, лучше вечером, когда сравнение обычно и накрывает. Нужны бумага, ручка и немного тишины.
- Разделите лист пополам. Слева заголовок «Тот путь», справа «Сегодня».
- На левой половине опишите обычный будний день на несостоявшемся пути так честно, как получится: во сколько будильник, что раздражает, во что обходится неизбежное, кто рядом и с какими претензиями.
- Справа тем же способом опишите вчерашний реальный день, без прикрас и без самобичевания.
- Прочитайте обе части листа вслух. Не сравнивайте итог, просто заметьте, сколько подробностей набралось справа и как мало их получилось слева.
- Внизу листа одной строкой закройте вопрос: «Это решение принято, и сегодня я живу вот эту жизнь». Дата и подпись, как в документе.
Как понять, что получилось: левая половина листа почти всегда выходит короче и суше правой, и это просто честный итог, без всякой подтасовки. Через неделю попробуйте написать её заново, не глядя на первую попытку: если детали каждый раз новые и расплывчатые, это и есть доказательство, что за ними никогда не стояло ничего, кроме идеи.
Чего делать не стоит
Здесь собраны ходы, которые выглядят логично, а на деле только продлевают сожаление. Часть из них знакома по бесконечному анализу решения или по навязчивому кругу мыслей: механизм тот же, просто предмет другой.
- Проверять, как сложилось бы там. Соцсети бывшего коллектива, сайт компании, страница человека, с которым не остались, только подбрасывают свежий материал для идеализированной версии, а живого ответа всё равно не дают.
- Спрашивать оценку у тех, кто ничем не рискует. Мнение знакомого, для которого ваш выбор не стоил ни дня жизни, звучит уверенно именно потому, что ему не пришлось решать.
- Принимать второе крупное решение, чтобы заглушить первое. Срочный новый переезд или разворот на сто восемьдесят градусов обычно продиктован тревогой, трезвый расчёт в нём почти не участвует, и это добавляет уже два повода для сомнений вместо одного.
- Сравнивать первый месяц с пятым годом. Несостоявшийся путь в воображении навсегда остаётся «устоявшимся», прожитый же только начался. Честное сравнение требует одной и той же точки на часах.
- Держать напоминания на видном месте. Билет, переписку, старый бейдж стоит убрать с глаз хотя бы на месяц: случайный взгляд на такую вещь запускает уже знакомый круг с первого шага.
Что из этого следует
Сожаление не оценивает само решение. Оно меряет разрыв между прожитым днём и версией, которую ни разу не проверяла жизнь: у бронзовой медали он на стороне спортсмена, у большинства обычных решений, наоборот, работает против человека, просто потому что у выдуманного пути нет ни одного скучного вторника.
Память задним числом переписывает и саму историю выбора, делая старые сомнения громче, чем они звучали тогда. Острая боль о поступке обычно стихает сама за несколько недель, если её не подкармливать спорами с прошлым. Дольше держится сожаление о несделанном, и с ним работают другие правила: закрытая дверь, честная версия альтернативы, время, которое больше не уходит на бесплодную проверку.
Отменить такое решение всё равно нельзя. Зато можно перестать его пересчитывать, и это уже немало.
Тот снимок из ящика стола не обязан быть правдивым: он ни разу не сталкивался со счётом за квартиру, с усталостью к пятнице и с обычным вторником, поэтому у него просто нет шанса проиграть сравнение. «Выбор» переводит эту нечестную арифметику в пять конкретных механизмов и показывает, где у каждого из них есть свой выключатель.
Частые вопросы
Как перестать жалеть о принятом решении?
Сначала назвать вслух то, что происходит на самом деле: голова сравнивает прожитый день с улучшенной версией другого пути, у которой никогда не было ни счетов за квартиру, ни ссор по пятницам. Дальше помогает конкретное действие: закрыть вопрос явно, вместо того чтобы пересматривать его по кругу, и перенести внимание на то, что ещё можно изменить сегодня.
Острое сожаление о поступке обычно слабеет само за несколько недель, если не подкармливать его новыми спорами с прошлым.
Почему решение, которое я принял, кажется ошибкой только сейчас?
Работает эффект, который в 1975 году показали на людях, предсказывавших итоги визита Ричарда Никсона в Китай: узнав результат, они вспоминали свои прежние прогнозы куда более точными, чем были на самом деле. Память подстраивает старую оценку под известный финал и стирает следы неопределённости, в которой решение действительно принималось.
В момент выбора оно опиралось на то, что тогда было известно, а очевидной ошибкой его сделал только более поздний взгляд.
Жалею, что уволился с работы: это нормально?
Да, и это одна из самых частых тем сожалений: по метаанализу Нила Роуза и Эми Саммервилл, карьера входит в шестёрку сфер, где люди сожалеют сильнее всего, сразу за образованием. Острая тяжесть первых недель после увольнения обычно идёт от потери структуры дня и привычного статуса: тело в девять утра всё ещё собирается на работу, а само решение в эти минуты человек даже не вспоминает.
Полезнее сравнивать новую работу с тем, как реально проходил обычный вторник на прежнем месте, а старую работу мерить той же меркой.
Как понять, правильно ли я поступил?
Разделите два разных вопроса, которые прячутся за одним сомнением. Первый: есть ли у решения ещё исправимая часть, тогда это обычная рабочая задача. Второй: было ли решение разумным исходя из того, что было известно на тот момент, до того как появились новые факты.
Если ответ на второй вопрос да, а сомнение всё равно возвращается по кругу без единого нового факта, вы, скорее всего, просто повторяете один и тот же круг вместо новой проверки.
Почему хочется вернуться назад и всё исправить, если это уже невозможно?
Невыбранный путь никогда не сталкивался с реальностью, поэтому воображение вольно достраивать его без единой помехи, пока прожитый день продолжает предъявлять обычные будничные неприятности.
Сравнение получается нечестным: с одной стороны факты со всеми их шероховатостями, с другой стороны идея, которую некому опровергнуть. Настроен против решения сам этот перекос сравнения, независимо от того, насколько удачным оно было на самом деле.
Что такое эффект бронзового медалиста и при чём тут сожаление?
В 1995 году психологи Виктория Медвек, Скотт Мэйди и Томас Гилович показали, что бронзовые призёры Олимпиады 1992 года радуются заметно сильнее серебряных, хотя серебро объективно выше: по шкале от 1 до 10 бронза набрала 7,1 балла против 4,8 у серебра.
Дело в точке сравнения: серебро мысленно сравнивает себя с золотом и проигрывает, бронза сравнивает себя с четвёртым местом без медали и выигрывает. Ту же арифметику голова применяет к обычным решениям: результат сам по себе значит меньше, чем точка, с которой вы его сравниваете.
Сожаление о решении означает, что оно было неверным?
Нет. Сожаление это эмоция сравнения: она разгорается там, где легко вообразить другой исход, и стихает там, где выбора почти не было, даже если по факту эти безальтернативные решения весят для жизни больше.
Такую эмоцию не стоит путать с оценкой качества: качество решения меряют по тому, что было известно в момент выбора, а задним числом эту мерку честно уже не восстановить.
Когда постоянное сожаление о решении это повод обратиться к врачу?
Если прокручивание одного и того же решения занимает часы каждый день, мешает спать, есть или работать, и длится больше двух недель без спада, пора для разговора с психотерапевтом или психиатром.
Отдельный сигнал: сожаление тянет за собой чувство вины такой силы, что появляются мысли о собственной никчёмности или бессмысленности дальнейшей жизни. Такое состояние поддаётся лечению, и откладывать визит нет причин.
Источники
- Medvec V.H., Madey S.F., Gilovich T. When Less Is More: Counterfactual Thinking and Satisfaction Among Olympic Medalists. Journal of Personality and Social Psychology, 1995. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Brehm J.W. Postdecision changes in the desirability of alternatives. Journal of Abnormal and Social Psychology, 1956. eclass.uowm.gr
- Fischhoff B., Beyth R. «I knew it would happen»: Remembered probabilities of once-future things. Organizational Behavior and Human Performance, 1975. Разбор опыта с визитом Никсона: en.wikipedia.org
- Gilovich T., Medvec V.H. The temporal pattern to the experience of regret. Journal of Personality and Social Psychology, 1994. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Roese N.J., Summerville A. What We Regret Most... and Why. Personality and Social Psychology Bulletin, 2005. journals.sagepub.com
- Kahneman D., Tversky A. The simulation heuristic. В книге Judgment Under Uncertainty: Heuristics and Biases, Cambridge University Press, 1982. cambridge.org
- Roese N.J., Epstude K., Fessel F., Morrison M., Smallman R., Summerville A., Segerstrom S. Repetitive regret, depression, and anxiety: Findings from a nationally representative survey. Journal of Social and Clinical Psychology, 2009. kellogg.northwestern.edu
- Moser J.S., Dougherty A., Mattson W.I. и др. Third-person self-talk facilitates emotion regulation without engaging cognitive control. Scientific Reports, 2017. nature.com