Третий раз за месяц человек не отправляет отклик на вакансию. Окно с ней открыто в браузере уже неделю. Кнопка та же самая, что нажималась раньше десятки раз, и рука всё равно замирает на полпути. Внутри давно поселилось ровное убеждение. Что ни делай, толку не будет. Полвека наука считала, что именно этому убеждению человек и учится.
- Выученная беспомощность это состояние, в котором человек перестаёт пытаться, столкнувшись с тем, что его действия раньше ни на что не влияли.
- Эффект открыли Мартин Селигман и Стивен Майер в 1967 году на животных, которых било током независимо от их действий: собаки переставали спасаться, даже когда путь к спасению открывался.
- В 2016 году авторы теории сами её пересмотрели: пассивность оказалась реакцией по умолчанию, а мозг учится как раз обратному, контролю над ситуацией.
- За переключение отвечают два участка мозга: дорсальное ядро шва сдерживает попытки действовать, а медиальная префронтальная кора отключает этот тормоз, стоит ему заметить хоть немного контроля.
- Вернуть его помогают маленькие управляемые действия и смена объяснения неудач: жильцам дома престарелых, которым вернули право выбора, смертность за полтора года упала вдвое.
Содержание
- Что такое выученная беспомощность простыми словами
- Опыт с собаками: как в 1967 году открыли эффект
- Выученная беспомощность у людей: опыт с громким шумом
- Пересмотр 2016 года: что Майер и Селигман поняли не так полвека назад
- Дорсальное ядро шва и префронтальная кора: что показала наука о мозге
- Стиль объяснения причин: почему один сдаётся, а другой нет
- Круг выученной беспомощности: как один провал готовит следующий
- Где она прячется: работа, учёба и отношения
- Эксперимент с домом престарелых: что возвращает контроль
- Когда идти к врачу
- Почему «просто возьми себя в руки» не работает
- Что делать прямо сейчас: три приёма
- Что снижает выученную беспомощность за месяц
- Практика на сегодня: журнал маленького контроля
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Что такое выученная беспомощность простыми словами
Психологи называют этим термином состояние, в котором человек прекращает пытаться изменить положение. Раньше в похожей ситуации его действия ничего не решали. Начальник трижды отклонял идею. На четвёртый раз сотрудник уже не открывает рот на совещании, хотя идея хорошая. Партнёр годами не слышал просьбы. Человек перестаёт просить, даже когда рядом кто-то готов услышать. Со стороны это легко принять за лень или слабый характер. Внутри работает конкретный механизм. Мозг усвоил урок «мои действия не связаны с результатом» и на всякий случай экономит силы, не пробуя снова.
Термин родился в лаборатории с подопытными животными, задолго до появления в кабинете философа. В 1967 году два молодых психолога из Пенсильванского университета, Мартин Селигман и Стивен Майер, наблюдали за собаками в опыте с электрическим разрядом и увидели ровно такую же остановку попыток. Дальше выяснилось, что тот же узор воспроизводится у людей: в учёбе, на работе, в браке, в разговоре с врачом. Через полвека сами открыватели вернулись к собственному выводу и поправили в нём главное слово.
Опыт с собаками: как в 1967 году открыли эффект
Схема опыта была устроена жёстко, чтобы отсечь простое объяснение «ток есть ток». Собак разделили на три партии. Первая могла остановить ток, толкнув носом панель. Второй доставался точно такой же ток в то же самое время, но их собственные движения ничего не решали: паузу приносило только поведение соседей из первой камеры. Третьей ток не полагался вовсе. Сила и длительность тока у первых двух совпадали день в день. Разница была только в одном: связаны действия с результатом или нет.
Через сутки всех трёх пустили в другую камеру, шаттл бокс с невысокой перегородкой: перепрыгнул, и удар прекращался. Собаки первой и третьей партии быстро учились прыгать. У тех, кто застал неизбежный ток, получалось иначе. Они в основном ложились на пол и терпели, хотя перегородка была им физически по силам. Селигман и Майер описали результат в Journal of Experimental Psychology в 1967 году и назвали находку выученной беспомощностью. Дело было не в самом ударе: собак остановил вывод, что их действия ничего не решают.
Трёхчастная схема опыта существовала не ради строгости отчёта. Она отсекала главное альтернативное объяснение: будь дело в самом ударе, оба варианта с током вели бы себя одинаково. Разница появлялась только там, где действие переставало влиять на исход, и именно это стало главным предметом всей будущей теории.
Выученная беспомощность у людей: опыт с громким шумом
Перенести находку на людей в 1975 году решились Дональд Хирото и Мартин Селигман. Одним участникам давали громкий неприятный шум, который останавливала кнопка после четырёх нажатий. Другим включали такой же по силе шум, но она не помогала: паузы приходили сами, вне зависимости от собственных попыток. Третьих усадили в полной тишине, без всякого звука. После этого всех посадили за коробку с рычагом, где движение руки в нужную сторону действительно прекращало новый шум.
Результат совпал с собачьим один в один. Люди из категории «шум без выхода» заметно чаще сидели и терпели, даже когда рычаг реально работал. Эффект к тому же перескакивал между задачами: тех, кого приучили пасовать перед звуком, потом тестировали на логических головоломках, и они решали их хуже людей без такого опыта, хотя эти задачи не имели никакого отношения к шуму. Усвоенная один раз, готовность сдаваться переезжала с одного дела на совершенно другое.
Пересмотр 2016 года: что Майер и Селигман поняли не так полвека назад
Полвека теория звучала так: беспомощности учатся. Мозг делает вывод «действия бесполезны» и запоминает его так же, как заучивают таблицу умножения. В 2016 году Стивен Майер и Мартин Селигман опубликовали в журнале Psychological Review статью «Learned Helplessness at Fifty: Insights from Neuroscience» и перевернули собственный вывод почти на 180 градусов.
Новые записи активности мозга показали обратное. Пассивность после серии неудач это реакция по умолчанию, встроенная в нервную систему заранее и работающая без всякого обучения. Столкнувшись с длительным неприятным событием, тело и так готово замереть и экономить силы. Учится мозг способности эту пассивность выключать, то есть контролю. Когда появляется опыт, что действие всё же влияет на исход, определённый участок мозга берёт верх над встроенным тормозом. Дальше он разрешает пробовать снова.
Иначе говоря, вопрос все пятьдесят лет стоял неверно. Спрашивали, почему собаки и люди учатся сдаваться. Правильнее было бы искать другое: что даёт части из них силы не отступать, хотя условия были одинаково тяжёлыми у всех. Ответ на второй вопрос и стал главным открытием статьи 2016 года, и почти ни один популярный пересказ теории его до сих пор не упоминает.
Дорсальное ядро шва и префронтальная кора: что показала наука о мозге
Механизм оказался на удивление конкретным: у него нашлись имена собственных мозговых структур. В стволе есть узел под названием дорсальное ядро шва, оно поставляет большую часть серотонина в передние отделы мозга. При длительном неприятном воздействии без видимого выхода это ядро включается на полную мощность, и его активность как раз тормозит попытки двигаться и искать спасение. Понять происходящее проще через аналогию с предохранителем: перегрузка выбивает пробки, и система на время отключает лишние действия, чтобы не тратить ресурс впустую.
Второй участник истории, медиальная префронтальная кора, расположен ближе ко лбу и отвечает за оценку происходящего. Когда появляется хоть один знак, что действие связано с результатом, эта зона фиксирует контроль и посылает тормозящий сигнал в дорсальное ядро шва, отключая его гиперактивность. Собаки, у которых был опыт удачного побега ещё до серии неизбежных ударов, переносили последующую беспомощность легче: префронтальная кора у них уже умела включаться быстрее. У людей похожий эффект называют прививкой мастерства, и заработать её можно заранее, до того как жизнь пришлёт свою версию неизбежного тока.
Стиль объяснения причин: почему один сдаётся, а другой нет
Не у каждого выученная беспомощность после неудачи выглядит одинаково тяжело, и разницу отдельно объяснили в 1978 году психологи Лин Абрамсон, Мартин Селигман и Джон Тисдейл. Они добавили к теории то, чего не было у собак: способ, которым человек объясняет себе причину провала. От формулировки зависит, растянется беспомощность на месяцы или растворится за день. Три оси разбора ниже.
1. Внутренняя причина против внешней
«Я бездарный переговорщик» бьёт по самооценке сильнее и держится дольше, чем «этому клиенту сегодня не до сделок». Внутреннее объяснение винит устройство человека. Внешнее указывает на обстоятельства момента. Одна и та же неудача с разной подписью оставляет несовпадающий след.
2. Постоянная причина против временной
«У меня так всегда» настраивает ждать того же исхода и завтра. «Мне сегодня не повезло с настроением» оставляет дверь открытой на следующий раз. Слово «всегда» в объяснении неудачи это первый сигнал, что беспомощность рискует задержаться надолго.
3. Общая причина против частной
«Я не умею налаживать отношения с людьми» переносит один неудачный разговор на всю сферу общения. «Мне не удалось объясниться именно с этим начальником» не трогает остальные связи. Чем шире формулировка, тем на большее количество дел расползается одна неудача.
Самый тяжёлый вариант объяснения соединяет все три оси разом: внутреннее, постоянное и общее. Лёгкий случай, наоборот, стоит на внешнем, временном и частном. Разница держится в языке, которым человек описывает себе один и тот же случай, и этот язык поддаётся сознательной замене.
Круг выученной беспомощности: как один провал готовит следующий
Один провал редко закрепляет беспомощность всерьёз. Психика списывает его на случайность. Пробует снова при следующей возможности. Опасность возникает там, где несколько похожих срывов подряд складываются в общий приговор, а он начинает действовать раньше, чем человек успевает проверить, изменились ли обстоятельства вокруг. Такой повтор превращает единичный неприятный случай в устойчивый паттерн, переносимый потом на новые ситуации без дополнительной проверки. Схема ниже показывает четыре звена этого круга.
Не разряд ломает собаку. Ломает урок о том, что от собственных действий ничего не зависит.
Круг выученной беспомощностиСлабое место у каждого из четырёх звеньев своё, но цепь рвётся легче всего на раннем шаге, пока попытка ещё воспринимается как разовая случайность. Формула «действие бесполезно» набирается куда быстрее, чем требуется объективных доказательств: психике хватает двух-трёх совпадений, чтобы прекратить проверку. Именно тут запускается автоматизм: привычные слова поддержки не помогают, потому что обращаются к желанию, а сам круг остаётся нетронутым.
Где она прячется: работа, учёба и отношения
Собаки и лабораторные кнопки объясняют механизм, а встречается он в самой обычной жизни, в рядовой вторник, без всякого разряда. Полезно увидеть, как узнаваемый узор проявляется в трёх привычных сферах сразу. На работе типичная картина: сотрудник трижды подавал идею, и каждый раз её отклоняли без объяснений, а на четвёртом совещании он молчит, хотя пятая идея оказалась бы стоящей. Он не разучился думать. Дело в том, что он перестал видеть связь между высказыванием и результатом.
В учёбе тот же узор прячется за фразой «у меня нет способностей к математике», сказанной после пары трудных тем в шестом классе и повторяемой десятилетиями без новой проверки. Со здоровьем беспомощность выглядит ещё тише: человек однажды не справился с диетой, потом со сном, дальше с зарядкой, и на четвёртый заход уже не открывает приложение с рекомендациями врача, заранее зная, что снова бросит. Стивен Майер вместе с Мартином Селигманом и Кристофером Питерсоном собрали десятки таких историй ещё в 1993 году в книге «Learned Helplessness: A Theory for the Age of Personal Control», доказывая, что механизм один и тот же в кабинете терапевта, в школьном классе и в переговорной. Отдельная и более активная версия того же тупика разобрана в материале про самосаботаж: там человек действует, только результат портит собственными руками на пороге успеха.
Эксперимент с домом престарелых: что возвращает контроль
Самое обнадёживающее доказательство того, что беспомощность обратима, дал обычный дом престарелых в Коннектикуте. В 1976 году психологи Эллен Лангер и Джудит Родин выбрали там два этажа с похожим составом жильцов, и на одном персонал взял на себя все решения по умолчанию: расписание кино, расстановку мебели, уход за комнатным растением в подарок. Другому этажу вернули эти же права выбора: жильцы сами назначали вечер для фильма, сами поливали свой цветок, сами решали, как расставить стулья в комнате.
Через три недели у второй группы выросли самооценка счастья и активности по наблюдению медсестёр, а год спустя Родин и Лангер вернулись на тот же этаж с самым жёстким возможным замером, смертностью. За полтора года среди жильцов с правом выбора умерли 7 из 47, это пятнадцать из ста. На этаже с прежним уходом персонала счёт был другим: 13 из 44, около трети состава. Вопрос о том, кто поливал цветок, перерос в различие куда более серьёзного порядка.
Наблюдения Джудит Родин и Эллен Лангер, 18 месяцев на двух этажах одного учреждения, 1977 год.
Разница в результате выросла из простого вопроса о комнатном растении и вечере кино: буквально из того, кто нажимает кнопку в повседневной мелочи.
Когда идти к врачу
Выученная беспомощность сама по себе остаётся узнаваемым паттерном мышления и поведения. В лёгкой форме с ним справляются своими силами. Есть черта, за которой разговор со специалистом важнее любой самостоятельной практики.
Ощущение бессилия держится больше двух недель подряд и сопровождается потерей интереса почти ко всему, включая то, что раньше радовало, а вдобавок пропал аппетит или сон, и энергия падает настолько, что тяжело даются обычные бытовые дела. Появились мысли о собственной бесполезности или о том, что жить незачем. Такой набор указывает уже на депрессивный эпизод, код 6A70 по МКБ-11, и его лечат вместе с психиатром или психотерапевтом. При любых мыслях о вреде себе нужно обращаться за помощью сразу, не откладывая на утро.
Всё, что не подпадает под этот список, дальше поддаётся привычной работе над собой, разобранной в следующих разделах.
Почему «просто возьми себя в руки» не работает
Расхожие советы против выученной беспомощности звучат ободряюще. Почти никогда не срабатывают, потому что обращаются не к тому месту. Они требуют веры в результат, а психика, столкнувшаяся с серией провалов, уже перестала верить в связь между усилием и итогом, поэтому ниже разложены самые частые фразы поддержки и то, что реально стоит за их бессилием.
| Расхожий совет | Почему не работает при выученной беспомощности | Что работает вместо |
|---|---|---|
| «Просто соберись и попробуй ещё раз» | Без доказательства, что итог изменится, психика читает это как ещё один бесполезный заход | Выбрать заведомо маленькое действие с гарантированным результатом |
| «Думай позитивно» | Меняет настроение на минуту, а вывод «действия ничего не решают» остаётся прежним | Заменить внутреннее и постоянное объяснение неудачи на внешнее и временное |
| «Не сдавайся, у тебя всё получится» | Обещание итога, который человек не контролирует, только повышает ставку следующего разочарования | Обещать себе факт попытки вместо гарантированного итога |
| «Возьми ответственность на себя» | При внутреннем, постоянном и общем объяснении это усиливает как раз тот паттерн, что держит на месте | Найти во внешней ситуации то, что реально поддаётся влиянию прямо сейчас |
Общий принцип у всех этих промахов один: они требуют веры в результат, которого психика уже не ждёт. Работает обратное движение, маленький шаг, где связь между действием и итогом видна сразу и её нельзя не заметить.
Что делать прямо сейчас: три приёма
Эти три хода рассчитаны на момент, когда ощущение бессилия уже накрыло, а времени на глубокую работу нет, хотя за каждым стоит опубликованный принцип, и на всё вместе уходит меньше десяти минут.
Первый: найти шаг с гарантированным результатом. Подойдёт любое небольшое действие, где усилие точно даёт эффект: закрыть одну вкладку, помыть одну чашку, отправить одно короткое сообщение. Мозг фиксирует сам факт связи между усилием и итогом, масштаб дела для него значения не имеет, и с этой маленькой победы дорсальное ядро шва получает первый сигнал притормозить.
Второй: пересобрать объяснение последней неудачи по трём осям. Взять конкретный провал и переписать фразу о нём так, чтобы причина стала внешней, временной и частной. «Я всегда всё порчу» превращается в «в тот четверг я устал и поторопился с ответом». Слова не трогают сам факт неудачи, зато меняют вывод, который делает из неё психика.
Третий: назвать вслух, что именно сейчас в силах поменять. Составить список из двух колонок: то, на что влияние есть, и то, на что его пока нет. Даже короткая запись в первой колонке возвращает часть ощущения, которое дорсальное ядро шва снимает автоматически при первых признаках беспомощности.
Что снижает выученную беспомощность за месяц
Приёмы из прошлого раздела снимают острое ощущение сразу. Частота повторных эпизодов зависит от фона, который складывается изо дня в день, и ниже связка привычек, где каждый пункт усиливает остальные, а результат виден уже через несколько недель ровного повторения.
| Что делаете | Что меняется | Сколько времени | Как понять, что работает |
|---|---|---|---|
| Ежедневный список из трёх выполнимых дел | Каждый вечер появляется доказательство: усилие и результат связаны | 10 минут | Список выполняется целиком чаще, чем наполовину |
| Дневник объяснений неудач | Формулировки смещаются от внутренних и постоянных к внешним и временным | 5 минут на случай | Слово «всегда» в записях встречается реже |
| Одно новое маленькое решение в день | Возвращается ощущение авторства, выбор без чужой подсказки | Пара минут | Реже тянет спросить, что бы сделал кто-то другой |
| Движение на свежем воздухе | Тело выходит из позы сжатия, которая держит систему тревоги активной | 20-30 минут | После прогулки проще садиться за отложенное дело |
| Сон в одно и то же время | Дорсальное ядро шва получает отдых и реже срабатывает на мелкие поводы | Ноль минут, вопрос режима | Утром меньше желания заранее сдаться |
Практика на сегодня: журнал маленького контроля
Собираем находки Абрамсон, Родин и Лангер в один короткий вечерний ритуал. Он тренирует ровно ту связь между действием и результатом, которую разрушает выученная беспомощность.
Займёт пять минут, лучше перед сном или сразу после трудного эпизода дня. Нужны бумага и ручка.
- Выпишите одно сегодняшнее маленькое дело с зависимым результатом: заварили чай, ответили на письмо, дошли до магазина.
- Рядом запишите один провал этого же дня одной строкой, дословно, как он звучит внутри.
- Перепишите объяснение провала так, чтобы причина стала внешней, временной и частной: конкретное обстоятельство именно сегодняшнего дня вместо привычного «я всегда так».
- Отметьте одну вещь на завтра, на которую точно есть влияние: время подъёма, первый звонок, десять минут прогулки.
- Лист закройте и оставьте на столе, чтобы утром увидеть его первым делом.
Как понять, что получилось: через неделю таких записей формулировки в колонке с провалом сами становятся короче и конкретнее, а слова вроде «всегда» и «никогда» в них попадаются реже. Список маленьких зависимых дел к тому же начинает расти сам, без специального усилия его удлинять.
Чего делать не стоит
- Ставить сразу крупную цель как доказательство перемены. Провал крупной цели читается психикой как ещё одно подтверждение старого вывода, и шанс списать неудачу на случайность резко падает.
- Спрашивать себя, что пошло не так в прошлый раз. Вопрос «почему» тянет в объяснение с внутренней и общей причиной. Она держит паттерн дольше всего.
- Сравнивать скорость своего восстановления с чужой. Общего темпа тут не бывает. Сравнение с историей другого человека лишь добавляет повод для нового разочарования.
- Ждать прилива уверенности перед первым шагом. Мотивация в этом состоянии приходит уже после первого заметного результата. Её ожидание превращается в способ отложить сам шаг.
- Держать происходящее при себе дольше двух недель. Разговор с близким человеком или специалистом сам по себе становится первым доказательством, что на ситуацию можно повлиять.
Что из этого следует
Пятьдесят лет теория объясняла человеческую сдачу одним словом, беспомощность, и предлагала её как то, что усваивается через опыт. Пересмотр 2016 года расставил акценты иначе: заминка после длинной серии неудач и так встроена в организм по умолчанию, а вот способность её снять и продолжать пробовать держится на конкретном участке мозга и на реальном опыте контроля. Практический вывод из этого прямой. Не нужно ждать прилива веры в успех, чтобы начать действовать: достаточно одного маленького шага с заметным результатом, и системе будет на что опереться. Объяснение последней неудачи по трём осям, причина становится внешней, временной и частной вместо внутренней, постоянной и общей, работает в паре с этим шагом и меняет вывод, который психика делает из тех же самых фактов. Вместе они возвращают то, что было целью всегда: ощущение, что рука способна дотянуться до кнопки и что-то изменить.
Собака в шаттл боксе замирает, как только перестаёт проверять, работает ли прыжок вообще. У человека действует тот же выключатель: одно давнее решение, ни разу не пересмотренное, тихо держит его на месте. Запись «Выбор» разбирает пять таких примеров на живых случаях, с практикой прямо во время эфира.
Частые вопросы
Что такое выученная беспомощность простыми словами?
Это состояние, в котором человек перестаёт пытаться изменить положение, потому что раньше в похожей ситуации его усилия ни на что не влияли. Эффект открыли на собаках в 1967 году Мартин Селигман и Стивен Майер: животные переставали спасаться от разряда, даже когда путь к спасению открывался.
У людей узор тот же: несколько провалов подряд, и человек перестаёт пробовать снова, хотя объективно шанс есть. Дело в выученной связи между усилием и результатом, не в постоянной черте характера.
Что показал эксперимент с собаками Селигмана и Майера?
Собак разделили на три группы: одна могла остановить разряд нажатием панели, вторая получала такой же разряд без всякой возможности его остановить, третья не получала разряда вовсе. Когда всех пересадили в камеру с невысокой перегородкой, перепрыгнуть которую значило прекратить удар, первая и третья группы быстро научились спасаться.
Вторая группа в основном лежала на полу и терпела ток, хотя физически могла перепрыгнуть барьер. Разница крылась в опыте: связаны действия с результатом или нет. Сила разряда у обеих групп с током была одинаковой.
Правда ли, что беспомощности не учатся, как считали раньше?
Да, и это самое неожиданное в истории теории. В 2016 году Стивен Майер и Мартин Селигман опубликовали в журнале Psychological Review статью, где пересмотрели собственную работу пятидесятилетней давности.
Пассивность после серии неудач оказалась реакцией по умолчанию, встроенной в нервную систему заранее. Учится мозг обратному, контролю, способности эту встроенную пассивность выключать, как только появляется доказательство, что действие всё же на что-то влияет.
Как понять, что у меня выученная беспомощность?
Главный признак: вы объясняете неудачу внутренними, постоянными и общими причинами вроде «я всегда всё порчу» или «у меня просто нет способностей», и это объяснение переносится на новые ситуации без проверки. Второй признак: попытки прекращаются раньше, чем появляется реальное доказательство бесполезности, просто по инерции прошлого опыта.
Третий: похожая остановка повторяется в разных сферах, на работе, в учёбе, в отношениях, хотя обстоятельства каждый раз разные. Если вдобавок пропал интерес почти ко всему и это длится больше двух недель, стоит показаться врачу, потому что за этим может стоять депрессивный эпизод.
Как преодолеть выученную беспомощность?
Работают маленькие управляемые действия с гарантированным результатом: они возвращают мозгу доказательство, что усилие и итог связаны. Помогает пересборка объяснения последней неудачи по трём осям: внешняя причина вместо внутренней, временная вместо постоянной, частная вместо общей.
На дистанции снижают частоту эпизода привычки, которые держат нервную систему спокойнее: сон в одно время, движение на воздухе, дневник маленьких решений. Прежний опыт успешного контроля работает как прививка и смягчает силу следующего провала.
Чем выученная беспомощность отличается от лени и депрессии?
При лени нет самого намерения действовать. При выученной беспомощности намерение часто есть, просто психика не верит в связь между усилием и результатом. От депрессии её отличает масштаб и длительность: беспомощность обычно привязана к конкретной сфере и снимается доказательством контроля за недели.
Депрессивный эпизод захватывает почти всю жизнь, включая сон, аппетит и интерес к тому, что раньше радовало, и длится от двух недель. Провести чёткую границу может только врач на очном приёме.
Можно ли получить прививку от выученной беспомощности заранее?
Да, и это прямо показали в лабораторных опытах: собаки, у которых был предварительный опыт удачного побега от разряда, гораздо легче переносили последующую серию неизбежных ударов, чем те, кто сразу столкнулся с беспомощной ситуацией.
У людей работает тот же принцип, его называют прививкой мастерства: опыт хотя бы небольшого настоящего контроля в одной области делает психику устойчивее к беспомощности в других. Отсюда и польза маленьких управляемых побед: они не решают крупную проблему, зато готовят нервную систему к следующей.
Работает ли эксперимент с домом престарелых до сих пор?
Оригинальный опыт Джудит Родин и Эллен Лангер провели в 1976 году в одном доме престарелых в Коннектикуте: жильцам одного этажа вернули решения о цветке, кино и мебели, у жильцов другого эти решения по-прежнему принимал персонал. Через полтора года у группы с правом выбора оказалась вдвое ниже смертность, пятнадцать процентов против тридцати.
Более поздние обзоры подтверждают общий принцип: ощущение личного контроля связано со здоровьем и самочувствием в пожилом возрасте, хотя конкретные цифры смертности зависят от условий каждого учреждения и не воспроизводятся автоматически везде.
Источники
- Seligman M.E.P., Maier S.F. Failure to escape traumatic shock. Journal of Experimental Psychology, 1967. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Seligman M.E.P., Maier S.F., Geer J.H. Alleviation of learned helplessness in the dog. Journal of Abnormal Psychology, 1968. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Hiroto D.S., Seligman M.E.P. Generality of learned helplessness in man. Journal of Personality and Social Psychology, 1975. appstate.edu
- Abramson L.Y., Seligman M.E.P., Teasdale J.D. Learned helplessness in humans: critique and reformulation. Journal of Abnormal Psychology, 1978. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Langer E.J., Rodin J. The effects of choice and enhanced personal responsibility for the aged. Journal of Personality and Social Psychology, 1976. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Rodin J., Langer E.J. Long-term effects of a control-relevant intervention with the institutionalized aged. Journal of Personality and Social Psychology, 1977. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Maier S.F., Seligman M.E.P. Learned helplessness at fifty: insights from neuroscience. Psychological Review, 2016. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Baratta M.V., Seligman M.E.P., Maier S.F. From helplessness to controllability: toward a neuroscience of resilience. Frontiers in Psychiatry, 2023. pmc.ncbi.nlm.nih.gov
