Пять стадий принятия: откуда взялась эта схема и что с ней не так

Список из пяти слов есть в телефоне почти у каждого, кто гуглил своё состояние после тяжёлой новости: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Человек ищет слово, которое ощущается сегодня, и по нему меряет расстояние до финиша. Схема удобная, а родилась она в одной конкретной палате чикагской больницы, где никто не спрашивал ни про увольнение, ни про развод, ни про переезд.

Что вообще значит «принять неизбежное»

Вопрос обычно звучит вполне практично: почему до сих пор тяжело, если умом всё давно понятно. Диагноз озвучен. Подпись под приказом стоит, бумаги у нотариуса готовы, а коробки на новом месте распакованы. Факт закрыт. Тело и внимание ведут себя так, будто ничего не решено. Разрыв между «я знаю» и «я это принял» и есть то самое пространство, где живёт принятие неизбежного.

Первый честный ответ звучит спокойнее, чем кажется: перед нами постепенное перераспределение внимания, растянутое на недели и месяцы. День делится на две части: одна уходит на переживание случившегося, другая на обычные дела. Со временем доля таких дел заметно растёт. Так ведёт себя смена погоды, и именно поэтому ни один точный срок не подходит всем одинаково.

Схема из пяти слов обещает другое: чёткий маршрут, где после четырёх остановок обязательно ждёт пятая. Такое обещание успокаивает в первый вечер. Через месяц оно подводит: переживание идёт своим чередом, без всякого расписания. Дальше в статье разобрано, откуда взялась эта формула, что она объясняет хорошо, а что искажает, и какие рабочие модели описывают происходящее точнее.

Пять стадий: откуда взялась эта схема на самом деле

Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие: последовательность знает даже человек, никогда не открывавший ни одной книги по психологии. Придумала её психиатр Элизабет Кюблер-Росс прямо у постели пациента. Разговоры растянулись на годы практики. В начале шестидесятых она работала в больнице Биллингс при Чикагском университете и предложила студентам-медикам необычный формат обучения: вместо лекции о смерти живой разговор с человеком, которому жить осталось недолго.

Со стороны это напоминало театр. Кюблер-Росс беседовала с пациентом в отдельной комнате, а студенты слушали через одностороннее стекло, чтобы не смущать говорящего лишними взглядами. За несколько лет таких бесед набралось больше двухсот. В 1969 году издательство «Макмиллан» выпустило книгу по итогам этой работы, «О смерти и умирании», и пять стадий впервые прозвучали именно там, как попытка описать внутренний путь человека, который знает о собственном скором уходе.

Важная деталь тонет в пересказах чаще всего: сама Кюблер-Росс не настаивала на жёстком порядке. В поздних текстах она описывала стадии как набор состояний, способных возвращаться и перемешиваться, чем с лестницей, где каждая ступень обязана вести к следующей. Строгую последовательность в общественное сознание внесли не столько её слова, сколько десятилетия упрощённого пересказа.

Как книга для умирающих стала книгой про любую потерю

Первая книга описывала только один опыт: ожидание собственной смерти пациентом. О тех, кто теряет близкого человека, о разводе или увольнении там не было ни слова, и это легко проверить по оглавлению издания 1969 года. Перенос схемы на горе по умершему случился позже и через другую книгу.

В 2005 году вышла «О горе и горевании», написанная Кюблер-Росс в соавторстве с психотерапевтом Дэвидом Кесслером. Именно этот более поздний текст закрепил формулу «пять стадий» как универсальный маршрут для любого тяжёлого расставания с чем-то важным, далеко за пределами того случая, для которого её изначально написали. Читатель, встретивший схему сегодня, почти всегда получает версию 2005 года, даже не подозревая, что оригинал был написан на 36 лет раньше и совсем про другую ситуацию.

Такой перенос по-своему логичен: часть механик у разных потерь и правда похожа. Между двумя книгами, впрочем, был пробел. Никто не проверял, работает ли формула за пределами палаты, где она родилась. Ответ на этот вопрос появился только в 2007 году, и подробно этот эксперимент разобран в статье о том, как пережить смерть близкого: там 233 скорбящих человека под наблюдением психологов показали, что даже в горе по умершему лестница работает не так, как её обычно описывают.

Таблица: что описывала Кюблер-Росс и как эту схему применяют сейчас

Разрыв между оригиналом и массовым использованием проще увидеть напрямую, шаг за шагом. Таблица ниже сводит пять таких расхождений в одном месте.

Как клиническое наблюдение превратилось в офисный плакат

К концу восьмидесятых пять стадий добрались до совсем другой аудитории, никак не связанной с медициной. В 1988 году психологи Синтия Скотт и Дэннис Джаффи опубликовали в журнале «Обучение и развитие» статью «Выжить и расцвести во времена перемен», где предложили руководителям смотреть на реакцию сотрудников через ту же кривую: отрицание изменения, сопротивление, исследование новых условий, а затем принятие новой нормы.

У идеи была понятная причина успеха. Несогласие людей с реорганизацией она объясняла естественным этапом привыкания к переменам. С восьмидесятых кривую изменений преподают на курсах управления персоналом почти в каждой крупной компании, и сегодня её узнают в переговорной так же уверенно, как в кабинете психотерапевта.

У переноса есть своя цена. Одной и той же кривой пытаются описать умирающего пациента и сотрудника, которому меняют программу учёта, хотя масштаб событий у них совершенно разный. Формула не виновата в том, что её растянули так широко, но растяжка означает: точность неизбежно потерялась где-то по пути, и следующие разделы показывают, где именно.

Почему единый порядок стадий не подтверждается на практике

Медицинский справочный обзор 2023 года, написанный группой врачей во главе с Патриком Тирреллом, подводит итог десятилетиям споров одной фразой: использование стадий как строгой очерёдности остаётся эмпирически недоказанным: модель изначально описывала само переживание, а жёсткий регламент ей приписали уже читатели и практики годы спустя. Дальше в обзоре разобрано, откуда вообще взялась эта путаница.

1. Проверку сделали спустя десятилетия и не на той аудитории

Между выходом книги 1969 года и первой количественной проверкой прошло почти сорок лет. За это время формула успела стать частью языка задолго до того, как кто-то вообще спросил, воспроизводится ли порядок стадий у обычных скорбящих людей на практике.

2. Разные потери запускают разные механизмы психики

Смерть партнёра бьёт по общей регуляции нервной системы, которую годами держал рядом другой человек. Увольнение бьёт по статусу и распорядку дня. Диагноз бьёт по образу собственного тела и будущего. Общего словаря у этих ситуаций хватает. Единого механизма для всех трёх наука пока не нашла.

3. Схема обещает финиш, которого не гарантирует ни одно наблюдение

Слово «принятие» звучит как последняя остановка, после которой состояние окончательно устаканивается. На практике переживание чаще напоминает слабеющие со временем волны, без прямой восходящей линии до финиша. Ожидание финишной черты там, где её не бывает, само по себе источник лишней тревоги.

Увольнение: там, где вместо лестницы нашли американские горки

Из всех видов потери увольнение проверяли отдельно и довольно рано. В 1987 году канадские психологи Уильям Борген и Норман Амундсон опубликовали в журнале «Консультирование и развитие» работу «Динамика безработицы», где подробно расспросили взрослых мужчин и женщин, остававшихся без дела минимум три месяца.

Результат разошёлся с ожидаемой лестницей. Вместо последовательных стадий исследователи увидели то, что сами назвали эмоциональными американскими горками: настроение поднималось и падало в такт конкретным событиям поиска работы: обнадёживающему собеседованию, письму с отказом, звонку от рекрутера. Заранее известного маршрута в этом движении не нашлось. Более того, у 29 опрошенных участников обнаружилось сразу три разных узора вместо одного общего: собственно эмоциональные качели, отдельный узор у вторых кормильцев в семье и ещё один у молодых людей без большого трудового стажа.

Для человека, потерявшего работу сегодня, вывод простой и в чём-то освобождающий. Хорошая неделя вперемешку с внезапным упадком после одного письма выглядит как обычная форма именно этой потери, знакомая почти каждому, кто её проходил. Если тема сейчас особенно острая, отдельно у нас разобрано, что стоит за страхом потерять работу ещё до того, как это случилось на самом деле.

У каждой потери свой вес, а не одна и та же лестница

В 1967 году психиатры Томас Холмс и Ричард Рэй предложили инструмент для другой задачи: они хотели понять, какие перемены года предсказывают риск проблем со здоровьем в следующие два. Получившаяся шкала социальной переадаптации оценила сорок три жизненных события по силе требуемого приспособления, и несколько таких историй прямо касаются темы этой статьи.

Смерть супруга получила сто баллов из ста возможных, самый высокий показатель в списке. Развод занял вторую строчку с семьюдесятью тремя. Увольнение с работы оценили в сорок семь очков, а переезд на новое место, при всей его сиюминутной тяжести, всего в двадцать. Диагноз серьёзной болезни или травмы лёг где-то между ними, в районе пятидесяти трёх баллов.

Цифры подтверждают очевидное. Пункты списка весят по-разному и требуют разного объёма внутренней перестройки. Одна и та же лестница из пяти ступеней подходит и истории на сто баллов, и куда более скромной, на двадцать, а это выглядит подозрительно универсально.

Диагноз: почему схему стадий до сих пор выдают в кабинете

Из всех переносов схемы этот ближе всего к оригиналу: пациент с серьёзным диагнозом, как и герои книги 1969 года, действительно сталкивается с угрозой собственной жизни или своей привычной повседневности. Неудивительно, что врачи и клинические психологи чаще других продолжают опираться на пять стадий, объясняя пациенту, чего ожидать после новости о хроническом заболевании.

У такого переноса есть и оборотная сторона. Специалисты, которые работают с длительной болью, отмечают: реальная картина у таких пациентов больше похожа на череду взлётов и падений, чем на пять аккуратных остановок, а гнев, направленный на врачей или родных, слишком легко списать на «стадию» вместо того, чтобы разобраться, обоснован он или нет. Такой ярлык порой закрывает тему, хотя за жалобой пациента стоит что-то конкретное и вполне решаемое.

Здесь же чаще всего звучит фраза «доктор сказал, что я застрял на гневе», будто диагноз психологического состояния получится поставить по единственному слову. Полезнее спрашивать себя другое: что именно я сейчас чувствую и что с этим конкретно можно сделать сегодня. Такая формулировка почти всегда продуктивнее вопроса о стадии.

Что теряет человек, который ждёт «правильную» стадию

Ожидание точного этапа кажется безобидной привычкой. На деле оно стоит времени и сил сразу в трёх местах. Первое: человек откладывает обращение за поддержкой, потому что «гнев ещё не прошёл, рано что-то менять», хотя ждать особого сигнала для разговора с близким или специалистом не требуется никогда. Второе: несовпадение с ожидаемым списком чувств рождает лишний стыд, будто горевать, злиться на увольнение или тосковать по старому дому нужно как-то иначе, чем получается на самом деле.

Третье потерянное место самое незаметное. Время уходит на сверку с чужой картой вместо заботы о собственном состоянии. Вопрос «где я по схеме» вытесняет из ума совсем другую задачу: «что мне сейчас реально помогло бы». Это две разные работы для головы, и совмещать их не получается. Собственный круг переживаний, который крутится вокруг одного и того же несколько недель подряд, стоит того, чтобы отследить отдельно: похожий механизм подробно разобран в статье про навязчивые мысли.

Здесь же полезно вспомнить эффект бронзового медалиста: радость или горе чаще всего определяет точка сравнения, из которой смотрят на итог. Оценка по чужой аккуратной схеме почти всегда работает против человека. Ничего подобного в реальности просто не существует.

Модель Сатир: что на самом деле происходит внутри перемены

Психотерапевт Вирджиния Сатир построила карьеру на живой динамике семей. Именно из этой практики родился её подход к переменам. В книге «Модель Сатир: семейная терапия и не только», написанной в соавторстве с Джоном Банменом, Джейн Гербер и Марио Гомори в 1991 году, она описала пять стадий, через которые проходит любая система, столкнувшаяся с переменой, будь то семья, компания или отдельный человек.

Схема устроена иначе, чем у Кюблер-Росс, и в этом её сила для темы этой статьи. Есть старый привычный порядок. В него врывается чужеродный элемент, диагноз, увольнение, известие о разрыве. Дальше наступает хаос: прежние правила перестают действовать, а новые ещё только складываются, и именно этот этап люди чаще всего путают со срывом или неудачей. Заканчивается хаос благодаря находке, преобразующей идее, которая делает случившееся осмысленным. После неё наступает интеграция и новый порядок, до следующего чужеродного элемента.

Для человека, переживающего потерю, практическая польза здесь простая: если сейчас ощущается путаница, злость и внезапная пустота под ногами, это обычная середина знакомого пути, а выход из неё идёт через осмысление случившегося.

Четыре задачи вместо пяти стадий

Ещё один рабочий взгляд предложил психолог Уильям Уорден. Книга «Консультирование и терапия горя» вышла в 1982 году. Вместо стадий, которые полагается пассивно пережидать, он описал четыре задачи: человек берётся за них сам, в своём темпе и порядке.

Первая, признать факт случившегося умом и телом по-настоящему, глубже слов. Вторая, прожить боль вместо того, чтобы обходить её работой или отвлечениями. Третья, перестроить повседневную жизнь под изменившиеся условия: свежий распорядок, непривычная роль, обязанности, которые раньше выполнял кто-то ещё. Четвёртая задача самая тонкая: найти устойчивое место для того, что изменилось, в своей дальнейшей жизни, между простым цеплянием за прошлое и полным его вычёркиванием.

Слово «задача» вместо «стадия» меняет тон разговора заметнее, чем кажется на первый взгляд. Одно остаётся только терпеливо ждать. Другое получится решать, откладывать, возвращаться к нему завтра снова, и это гораздо ближе к тому, как люди на самом деле переживают серьёзные потрясения.

Когда переживание перестаёт быть просто переживанием

Всё описанное выше про волны, задачи и хаос касается обычного диапазона реакций на тяжёлую перемену. У части людей состояние выходит за эти рамки, и здесь уже нужна помощь специалиста, глубже того, что даёт текст статьи.

Специалист поможет отличить обычный, пусть и тяжёлый, процесс от состояния, которое само не пройдёт без лечения, и разница между ними иногда видна только со стороны.

Практика на сегодня

Чего делать не стоит

• Считать дни до «положенной» стадии. У модели нет подтверждённого расписания. Подсчёт дней создаёт лишнее давление там, где его и так хватает.
• Ставить диагноз себе по одному слову из списка. Ярлык вроде «я застрял на гневе» объясняет состояние куда хуже, чем короткая опись: что болит сильнее всего прямо сейчас и какой один шаг возможен сегодня.
• Спорить с близкими о том, «правильно» ли они горюют или злятся. Набор чувств и их порядок у каждого свой. Внешнее сравнение почти всегда только добавляет напряжения.
• Требовать от офиса или семьи графика адаптации по чужому образцу. Кривая из презентации для менеджеров описывает усреднённую группу людей, у конкретного человека своя история и свой темп.
• Путать затишье с завершением процесса. Хаос по модели Сатир способен возвращаться при новом чужеродном элементе: так работает та же самая система на длинной дистанции.

Что из этого следует

Пять стадий описали умирающих пациентов одной чикагской клиники в 1969 году, а на любую другую потерю их распространили гораздо позже и без отдельной сверки с реальностью. Первая количественная проверка появилась спустя почти сорок лет. Картина у скорбящих оказалась совсем другой, чем предполагала классическая формула. Увольнение, развод, переезд и диагноз задевают разные механизмы психики и весят по-разному даже по самым простым шкалам вроде инструмента Холмса и Рэй.

Рабочие альтернативы описывают движение точнее: модель Сатир видит в хаосе середину процесса, а подход Уордена превращает пассивное ожидание в четыре задачи, которые можно решать в своём темпе. Схема Кюблер-Росс при этом остаётся полезной как язык для разговора о тяжёлом состоянии, просто держать её стоит подальше от расписания и ближе к списку возможных чувств.

Частые вопросы

Алексей ФедотовАвтор проекта «Архитектура сознания». Разбирает, как устроены внимание, состояние и тело, с опорой на исследования и практику.