Психолог на собеседовании просит оценить свой эмоциональный интеллект по десятибалльной шкале. Кандидат уверенно называет восемь. Через месяц тот же человек срывается на коллегу из-за письма, которое неверно понял, и не может объяснить себе, что именно его так задело. Термин за тридцать пять лет разошёлся по резюме, курсам и тестам в телефоне куда шире, чем то, что о нём когда-либо доказала наука.
- Термин ввели в 1990 году психологи Питер Сэловей и Джон Мэйер как узкую модель из нескольких измеримых способностей работать с эмоциями.
- В 1995 году книга психолога Дэниела Гоулмана сделала слово известным всему миру и заодно расширила его почти до списка всех желательных личных качеств разом.
- Метаанализы 2010 и 2011 годов нашли реальный, но скромный вклад эмоционального интеллекта в рабочие результаты: от 5 до 7 процентов сверх интеллекта и личности.
- Строгую критику модели в 2005 и 2006 годах публиковали психологи Фрэнк Лэнди и Линн Уотерхаус, и часть претензий признал даже сам Гоулман в письменном ответе.
- Тренировать эти способности реально: метаанализ 2018 года подтвердил устойчивый эффект, особенно у программ, построенных на научной модели, а не на общих словах про мягкие навыки.
Содержание
- Эмоциональный интеллект простыми словами: с чего начиналось в 1990 году
- Четыре способности модели Сэловея и Мэйера
- Как Дэниел Гоулман сделал термин известным всему миру
- Три версии одного термина: где он расползся
- Тест Мэйера, Сэловея и Карузо: как всё-таки измеряют эмоциональный интеллект
- Признаки высокого эмоционального интеллекта без общих слов
- Предсказывает ли эмоциональный интеллект успех лучше рассудка: что показали метаанализы
- Что не подтвердилось: критика Лэнди и Уотерхауса
- Эмоциональный интеллект и обычный интеллект: конкуренты или партнёры
- Когда идти к врачу
- Тренинги на эмоциональный интеллект: что работает, а что нет
- Что реально развивает эту способность: три рабочих направления
- Практика на сегодня: назвать причину, а не только эмоцию
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Эмоциональный интеллект простыми словами: с чего начиналось в 1990 году
Йельский психолог Питер Сэловей и его коллега Джон Мэйер из Нью-Гэмпшира годами изучали, как люди справляются с настроением. В 1990 году они опубликовали в журнале «Воображение, познание и личность» статью с названием, которое раньше почти не встречалось в науке: эмоциональный интеллект. Они предложили конкретное, узкое определение: способность точно воспринимать эмоции, свои и чужие, различать их и использовать эту информацию, чтобы направлять мышление и поступки.
В первой версии модели авторы выделили три составляющих: оценку и выражение эмоций, их регуляцию и применение в рассуждении. Семь лет спустя, в 1997 году, Мэйер и Сэловей уточнили схему и свели её к четырём связанным способностям, которые с тех пор и называют классической моделью. Ни о лидерстве, ни о харизме, ни об оптимизме в этой публикации речи не шло: авторы сознательно сузили круг до измеримых приёмов обращения с внутренним сигналом.
Разница между этим научным определением 1990 года и тем, что вкладывает в ту же фразу человек на собеседовании, и есть главный сюжет этой статьи. Одно и то же название закрепилось за двумя довольно разными вещами: узкой измеримой способностью и широким списком желательных черт характера. Дальше эти два понятия расходятся почти во всём.
По исходной модели речь идёт о конкретном, чётко очерченном навыке обработки внутреннего сигнала. Его в принципе проверяют тестом с более и менее удачными ответами, так же как обычную память или скорость счёта.
Четыре способности модели Сэловея и Мэйера
После пересмотра 1997 года модель выстроилась в чёткую лестницу из четырёх уровней: каждый следующий опирается на предыдущий и требует более тонкой обработки. Их принято перечислять снизу вверх, от простого восприятия к сложной регуляции.
1. Восприятие эмоций
Базовый уровень. Узнать эмоцию по лицу, голосу, позе или даже по музыке и изображению. Задания теста здесь простые на вид: показывают фотографию и просят оценить долю грусти в выражении лица отдельно от доли отвращения, но именно точность такой оценки закладывает фундамент для всего остального.
2. Использование эмоций для мышления
Второй уровень про то, как душевное состояние подсказывает, какой тип мышления сейчас уместнее. Лёгкая тревога подтягивает внимание к деталям и бережёт от ошибки, а приятный подъём духа расширяет фокус и рождает свежие ходы, и умение это заметить, подстроив задачу под текущий настрой, тоже входит в общую четвёрку.
3. Понимание эмоций
Третий уровень сложнее: знать, что разочарование и злость часто идут парой, что тревога способна перерасти в панику, а благодарность в предвкушении и после результата ощущается по-разному. Сюда же входит умение назвать вероятную причину чужого переживания: одного факта «мне плохо» этой ветви мало.
4. Управление эмоциями
На верхнем уровне работает осознанная регуляция: оставаться открытым и приятным, и неприятным переживаниям вместо того, чтобы гнать их прочь, и выбирать среди нескольких стратегий ту, что подходит именно этой ситуации. За этим стоит гибкость выбора реакции, шире одного приёма подавления или вечной бодрости. Простого рецепта тут по-прежнему не существует.
Все четыре звена складываются в общий балл, но по отдельности они предсказывают разные вещи. Человек способен отлично считывать чужие лица и при этом плохо справляться с собственной вспышкой раздражения: по модели это два разных навыка со своей отдельной ценой ошибки.
Как Дэниел Гоулман сделал термин известным всему миру
Статья в узком научном журнале обычно остаётся достоянием десятка коллег по кафедре. С этим термином вышло иначе благодаря психологу и журналисту Дэниелу Гоулману. В 1995 году издательство «Бэнтам букс» выпустило его книгу «Эмоциональный интеллект: почему это может значить больше, чем обычный рассудок», и она разошлась тиражом в миллионы экземпляров по всему миру. За несколько лет слово стало модным ярлыком.
Гоулман опирался на работу Сэловея и Мэйера, ссылался на неё в тексте, но пошёл значительно дальше научного определения. В его версии в состав эмоционального интеллекта попали самоконтроль, настойчивость, умение сдерживать порыв, эмпатия и социальная ловкость, по сути весь набор личных качеств, которые принято считать желательными на работе и дома. Модель Сэловея и Мэйера описывала способность обрабатывать эмоциональный сигнал, версия Гоулмана превратилась в почти универсальную формулу жизненного успеха.
В книге прозвучало и громкое утверждение, к которому до сих пор возвращаются в спорах. Обычный рассудок, по словам Гоулмана, отвечает примерно за пятую часть жизненного успеха человека, а весь остальной вклад достаётся факторам вроде эмоционального интеллекта. Точное происхождение именно этой цифры сам автор в книге не указал: она подавалась как обобщение рассуждений психологов той эпохи о пределах предсказательной силы обычных тестов интеллекта. Дальше в статье будет видно, что показали более поздние и строгие измерения того же вопроса.
Три версии одного термина: где он расползся
К середине двухтысячных под одной вывеской «эмоциональный интеллект» жили уже три довольно разные конструкции, и в дискуссиях их редко разделяют. Разница между ними объясняет, почему один такой тест выдаёт один результат, а второй, вроде бы про то же самое, показывает совсем другой. Заодно она объясняет, откуда взялись научные споры о пользе этого понятия, тянущиеся десятилетиями без единого вывода.
| Модель | Кто предложил и когда | Что понимается под этим словом | Как измеряется |
|---|---|---|---|
| Модель способностей | Питер Сэловей, Джон Мэйер, 1990-1997 | Узкий набор из четырёх навыков обработки эмоционального сигнала | Тест с объективно более и менее удачными ответами, вроде теста Мэйера, Сэловея и Карузо |
| Смешанная модель | Дэниел Гоулман, 1995, следом Рувен Бар-Он | Широкий набор личных качеств: самоконтроль, эмпатия, мотивация, социальные навыки | Опросники самооценки без единого правильного ответа |
| Модель черты | Константинос Петридес, Адриан Фёрнэм, 2001 | Устойчивая часть личности, самоощущение своей эмоциональности | Опросник, близкий по устройству к тестам темперамента |
Модель способностей ближе всего к обычному интеллекту: у задания есть более и менее правильный ответ, который можно проверить независимо от того, что думает о себе испытуемый. Две другие версии из таблицы выше, наоборот, опираются на самоотчёт: респондент сам оценивает, насколько он эмпатичен или устойчив, и такая оценка неизбежно сближается с тем, как он вообще привык описывать свой характер.
Здесь и кроется подвох. Отсюда возникает известный в психометрии парадокс: такие опросники сильно коррелируют с обычными личностными чертами, прежде всего с низкой тревожностью и общительностью. При этом с результатами объективного теста они связаны слабо. По сути это два разных измерения с одним и тем же именем на обложке.
Тест Мэйера, Сэловея и Карузо: как всё-таки измеряют эмоциональный интеллект
Психологи Мэйер, Сэловей и их коллега Дэвид Карузо довели модель способностей до полноценного теста, опираясь на годы прежних наблюдений за тем, как люди справляются с описанием чувств, и в 2002 году выпустили его финальную версию, короткое имя которой живёт только в научных источниках, а сам инструмент это 141 пункт, разделённый на восемь блоков, по два на каждый из четырёх уровней модели. Одни задания просят оценить чувство на фотографии, другие подобрать состояние, полезное для конкретной задачи, третьи предсказать, как переживание будет развиваться дальше в описанной ситуации.
Самый неожиданный момент в устройстве этого инструмента: как вообще находят «правильный» вариант там, где, казалось бы, у чувств не бывает единственно верного знаменателя. Разработчики использовали два способа одновременно: сверяли выбор испытуемого с мнением большой выборки обычных респондентов и отдельно с суждением группы специалистов по эмоциям. Более удачным считается тот пункт, с которым совпало большинство участников по обе стороны. Идеального инструмента для чувств не бывает. Но именно этот метод превращает расплывчатую тему в измеримую величину, которую можно сравнивать между людьми и годами.
У теста хорошая согласованность по двум способам подсчёта, и умеренная устойчивость результата сохраняется даже при повторном прохождении через месяцы, а в психометрии это считается достойным показателем для новой, ещё молодой области измерений. Поэтому в научных работах, где встречается словосочетание «эмоциональный интеллект» с реальными числами, чаще всего стоит именно этот тест, а короткие опросники из интернета там почти не встречаются.
Признаки высокого эмоционального интеллекта без общих слов
Похвала «этот человек хорошо считывает людей» в быту означает что угодно, а по модели способностей за ней стоят куда более конкретные, проверяемые вещи, которые удобно свести в одну таблицу вместе с тем, чем их обычно подменяют в разговоре.
| Что реально проверяет модель способностей | Чем это часто подменяют в быту |
|---|---|
| Точное узнавание эмоции по лицу и голосу за доли секунды | Общая «доброжелательность» и улыбчивость |
| Умение назвать вероятную причину чужого состояния | Совет «просто выслушай» без разбора причины |
| Выбор среди нескольких стратегий регуляции своей реакции | Один и тот же способ успокоиться на все случаи |
| Различение близких по звучанию эмоций: раздражение, обида, разочарование | Общее слово «плохо» или «нормально» на любое состояние |
Человек с высоким баллом по такому тесту способен, например, за секунды уловить в голосе собеседника скрытое раздражение под вежливым тоном. Дальше он подбирает для встречного ответа именно ту меру твёрдости, что снижает напряжение вместо того, чтобы его разжигать. Это узкий, тренируемый навык, ближе к спортивному упражнению, чем к общей черте личности вроде доброты. Тренировка, не характер. Так работает мозг. Похожая двухступенчатая логика есть и в паре тело-разум: сигнал сначала распознаётся, и лишь потом решается, что с ним делать. Тот же принцип разбирает материал про миндалевидное тело, только там счёт идёт на доли секунды до всякого осознания.
Предсказывает ли эмоциональный интеллект успех лучше рассудка: что показали метаанализы
Смелое заявление Гоулмана десятилетиями оставалось без строгой проверки. Никто не считал. Первый крупный ответ дали в 2010 году психологи Дана Джозеф и Дэниел Ньюман: они собрали десятки прежних исследований в один общий обзор и предложили каскадную модель. Идея простая: восприятие эмоции идёт первым шагом, за ним следует понимание причин, а замыкает цепь осознанная регуляция, и только потом наступает черёд рабочего результата. Каждое звено опирается на предыдущее, поэтому слабое восприятие подрывает всю цепочку дальше по течению.
Главный вывод обзора отрезвляет сильнее самой схемы. Для большинства профессий вклад способностей поверх обычного интеллекта и личностных черт оказался незначительным. Совсем другая картина вышла для должностей с высокой эмоциональной нагрузкой, вроде продаж, ухода за больными или переговоров. Там все три вида тестов добавляли заметную точность прогноза сверх стандартных предикторов. В этих профессиях контекст решает почти всё.
Год спустя психолог Эрнест О’Бойл с коллегами собрал ещё более широкий свод данных, почти вдвое больше прежнего по числу выборок, и в 2011 году в «Журнале организационного поведения» опубликовал обновлённый счёт. Опросники смешанной и трейтовой моделей добавляли к предсказанию рабочих результатов от 5 до 7 процентов сверх интеллекта и личности вместе взятых. Заметный эффект, но далеко не решающий: годы жарких споров свелись к скромной прибавке точности вместо громкого переворота в понимании успеха. Вот и весь громкий миф.
Что не подтвердилось: критика Лэнди и Уотерхауса
Пока обзоры находили умеренную, но реальную пользу, другая ветвь науки разбирала саму конструкцию по кирпичикам. В 2005 году психолог Фрэнк Лэнди в статье того же журнала прямо написал: значительная часть прикладных работ об эмоциональном интеллекте не дотягивает до элементарных научных стандартов, вплоть до отказа делиться исходными данными с коллегами. По его словам, тема жила скорее в пространстве маркетинга, чем строгой психометрии. Резкие слова для своего времени.
Год спустя Линн Уотерхаус пошла дальше и в статье «Педагогического психолога» разобрала сразу три модных концепции: теорию про несколько разных типов ума, эффект Моцарта и эмоциональный интеллект. Вывод был жёстким: ни одна из трёх теорий не имеет доказательной базы, достаточной для внедрения в школьные программы. Дэниел Гоулман с коллегами Кэри Чернисс и другими психологами ответил развёрнутой статьёй-возражением в том же номере. И вот здесь наступает момент, ради которого стоило дочитать до этого места.
| Что обещают тренинги и статьи о EQ | Что показывают строгие проверки |
|---|---|
| Эмоциональный интеллект предсказывает успех лучше обычного интеллекта | Метаанализ 2011 года: прибавка 5-7% сверх интеллекта и личности, не замена им |
| Короткий тест из соцсетей точно покажет ваш балл | Такие опросники измеряют самоощущение вместо объективного навыка, который проверяют отдельным научным тестом |
| Развитый EQ это универсальный рецепт карьерного роста | Вклад заметен прежде всего в профессиях с высокой эмоциональной нагрузкой |
| Теория давно устоялась и не вызывает споров в науке | Даже соавторы Гоулмана в ответе Уотерхаус признали отсутствие единой доказанной конструкции |
В совместном ответе четырёх авторов, включая самого Гоулмана, прозвучало признание, которое редко цитируют в популярных статьях: у эмоционального интеллекта пока нет единой, полностью подтверждённой наукой конструкции. Польза от него никуда не делась, просто у неё есть честная граница между тем, что уже доказано, и тем, что остаётся рабочей гипотезой. Для темы, о которой продано столько книг и тренингов, это откровение звучит почти сенсацией. Такое редко кто-то признаёт настолько прямо.
Эмоциональный интеллект и обычный интеллект: конкуренты или партнёры
Расхожий миф рисует их противниками: якобы там, где силён рассудок, чувства слабее, и наоборот. Измерения говорят обратное. Результаты этого теста умеренно, но устойчиво связаны с баллами обычных тестов интеллекта. Коэффициент корреляции у разных выборок держится в районе 0,3-0,4, прилично для психометрии. Это заметная, хотя и не полная связь: способность точно понимать эмоции опирается на те же ресурсы рабочей памяти и скорости обработки информации, что и решение логических задач. Мозг здесь один на двоих.
Две другие версии ведут себя иначе. С обычным интеллектом у них связь слабая или вовсе нулевая, зато с личностными чертами, особенно с низкой тревожностью, всё наоборот: она сильная. Отсюда и главный практический вывод раздела: в вопросе «что важнее» скрыто ложное противопоставление. Способность распознавать чувства не соревнуется с рассудком за место в голове, она работает рядом с ним, используя частично общие резервы внимания и памяти. База общая, а задачи совсем разные.
Похожая картина складывается и вокруг алекситимии: там, где у одних людей способность к распознаванию чувств почти не развита, у других она достигает высокого уровня по той же самой шкале способностей, просто с другого конца диапазона. Разбор этого полюса и его причин собран в отдельной статье про алекситимию, где речь идёт именно о нижней границе навыка узнавания своих переживаний, а здесь разговор шире, про весь диапазон целиком.
Когда идти к врачу
Низкий балл по любому опроснику про эмоции сам по себе не повод для тревоги. Разброс между людьми огромен, и большая его часть укладывается в обычную норму темперамента, воспитания и привычки. Разговор о специалисте уместен в другой ситуации: когда трудности с чувствами идут в связке с чем-то ещё, что заметно портит жизнь.
Поводом чаще всего служит сочетание. Не один признак. Устойчивая тревога или подавленное настроение, тянущиеся неделями без ясной причины. Вспышки гнева, после которых трудно вспомнить, что их запустило. Ощущение, что чувства окружающих людей остаются загадкой почти постоянно, и это портит отношения дома или на работе. Резкая потеря доступа к собственным переживаниям после травмы или тяжёлого периода. Такое не игнорируют. В любом из этих случаев первый шаг это разговор с психотерапевтом. Короткие тесты по этой статье годятся для размышления, но живую беседу со специалистом собой не подменяют.
Стоит отдельно упомянуть и обратную ситуацию, когда трудности с узнаванием своих чувств выражены настолько сильно и устойчиво. Тогда впору говорить уже об алекситимии в клиническом смысле слова, куда более узком и стойком явлении, чем просто низкий балл теста. Это отдельная, хорошо изученная тема, и её механизм с признаками подробно разбирает другой материал сайта.
Тренинги на эмоциональный интеллект: что работает, а что нет
Раз способности из модели Сэловея и Мэйера в принципе измеримы, встаёт закономерный вопрос: поддаются ли они тренировке так же, как иностранный язык или игра на инструменте. В 2018 году психолог Сабина Ходжич с коллегами собрала 24 исследования и 28 отдельных выборок в один общий свод и опубликовала его в журнале «Обзор эмоций». Выборка солидная.
Итог обнадёживает: программы обучения дали умеренный, но статистически устойчивый прирост баллов, причём эффект сохранялся при повторном замере спустя месяцы после окончания курса. Куда интереснее оказалась разница между разными типами обучения. Форматы, построенные строго на модели способностей, с чёткими заданиями вроде распознавания эмоций на фото, давали заметно больший эффект, чем расплывчатые курсы про мягкие навыки без чёткой структуры. Долгие циклы занятий тоже обошли короткие интенсивы: несколько недель регулярной практики работали лучше одного дня тренинга. В этом деле спешка почти всегда проигрывает.
Отсюда вывод для тех, кто выбирает такую программу: спрашивать стоит именно про её внутреннее устройство, обещания на сайте здесь вторичны. Есть ли там задания на точное распознавание эмоций с проверкой результата? Идёт ли там речь о причинах чувств глубже простого называния? Существует ли повторение материала на протяжении нескольких недель? Три положительных ответа говорят о программе больше, чем любой сертификат на стене.
Что реально развивает эту способность: три рабочих направления
Собранные вместе метаанализ Ходжич и оригинальная модель способностей дают довольно конкретную карту того, куда вкладывать усилия, если тема кажется важной лично для вас.
Первое направление, точность восприятия. Начинать логично отсюда. Здесь помогает намеренная практика распознавания: разглядывать лица собеседников чуть внимательнее обычного, сверять свою догадку о чужом состоянии прямым вопросом вместо молчаливого предположения. Похожий принцип работает и с собственными чувствами: чем точнее набор слов для внутренних сигналов, тем быстрее их получается опознать. Расширению этого словаря посвящён отдельный материал про алекситимию, и практика оттуда годится любому человеку: сильно сниженная способность узнавания чувств для неё вовсе не обязательное условие.
Второе направление, понимание причин. Мало заметить раздражение, полезнее понять, что именно его вызвало: усталость, задетая гордость или банальный голод. Здесь помогает простая привычка: прежде чем реагировать, задать себе вопрос «что сейчас произошло, из-за чего это чувство появилось». Формулировка короткая, эффект не мгновенный.
Третье направление, регуляция. Психологи Мэттью Либерман и его коллеги в 2007 году показали: простое называние эмоции словом заметно снижает активность мозговой структуры, отвечающей за быструю телесную реакцию на угрозу, и это происходит уже за секунды. Подробный разбор этого механизма и его связи с мгновенным откликом тела приведён в материале про миндалевидное тело. Там же разобран и знаменитый гоулмановский «захват»: этим термином из той же книги 1995 года он образно назвал момент, когда быстрая реакция обгоняет разумный ответ.
Тест меряет секунду распознавания чувства. Обычный разговор проверяет это же самое куда дольше и честнее.
Разница между анкетой и живым навыкомПрактика на сегодня: назвать причину, а не только эмоцию
Из трёх рабочих направлений проще всего начать со второго: разбор причины уже случившегося чувства. Приём не требует специальной подготовки и опирается ровно на ту же логику, что и модель Мэйера и Сэловея.
Пять минут вечером, нужны только память и лист бумаги.
- Вспомните одно заметное чувство за сегодняшний день: раздражение, радость, тревогу, неловкость. Отметьте одним словом, что это было.
- Рядом укажите вероятную причину, из-за которой оно возникло, максимально конкретно: не общее «плохой день», а точное событие, случившееся непосредственно перед этим чувством.
- Спросите себя, было ли это единственным объяснением. Часто у одной реакции находится две причины сразу: усталость плюс конкретное слово собеседника, голод плюс неудобный вопрос.
- Повторяйте так семь дней подряд, лучше в одно и то же время.
Как понять, что получилось: к концу недели поиск причины занимает секунды вместо минут, а в самый момент реакции чаще получается сделать паузу перед ответом, не срываясь сразу на первый импульс.
Чего делать не стоит
Судить о своём результате по короткому опроснику из соцсетей. Такие тесты почти всегда меряют самоощущение вместо объективного навыка и легко дают завышенный или заниженный балл в зависимости от настроения в день прохождения.
Использовать модель способностей как инструмент диагностики других людей: «у него явно низкий эмоциональный интеллект» после одной неудачной фразы коллеги. Такой подход к делу не относится: он создавался для самонаблюдения и тренировки собственного навыка, ярлыки на окружающих остаются на совести того, кто их придумывает на ходу.
Путать широту словаря чувств с их количеством. Важна точность подбора слова под конкретное состояние, а бесконечный список синонимов грусти сам по себе ничего не меняет в способности его распознавать.
Ждать мгновенного результата от одной прочитанной статьи или разового тренинга выходного дня. Метаанализ Ходжич показал устойчивый эффект именно у длинных программ с повторением, короткие интенсивы работают заметно слабее.
Что из этого следует
Термин «эмоциональный интеллект» прошёл долгий путь от узкой академической модели 1990 года до почти универсальной формулы успеха в популярных книгах и тренингах. Строгие проверки нашли этому реальную, но скромную опору: несколько процентов точности сверх обычного интеллекта и личности, заметный довесок, но не решающий переворот. Критики вроде Лэнди и Уотерхаус указали на слабые места конструкции, и даже соавторы Гоулмана признали отсутствие единой доказанной модели. При этом сама способность точнее распознавать чувства, понимать их причины и выбирать стратегию реакции остаётся измеримой и тренируемой: метаанализ 2018 года подтвердил устойчивый эффект у программ, построенных на научной модели способностей.
Разбор одного вечернего чувства и того, что его вызвало, это работа на пять минут. Устойчивая пауза между быстрой реакцией тела и осознанным ответом строится совсем другим объёмом усилий: пять минут раз в неделю тут не хватит, нужен ежедневный формат. «Протокол остановки ума» даёт ровно такой ритм: 28 дней подряд, шаг за шагом, пока новая пауза не приживётся сама собой.
Частые вопросы
Что такое эмоциональный интеллект простыми словами?
Эмоциональный интеллект это способность точно распознавать эмоции, свои и чужие, понимать их причины и использовать эту информацию для мышления и поведения. Термин в 1990 году предложили психологи Питер Сэловей и Джон Мэйер как узкую научную модель из нескольких измеримых способностей.
Список личных достоинств человека сюда не входит: модель описывает конкретный навык, а не характер целиком.
Кто придумал термин эмоциональный интеллект?
Первыми термин ввели психологи Питер Сэловей из Йельского университета и Джон Мэйер в статье 1990 года, предложив модель из трёх, а позже четырёх связанных способностей.
Известность слову дал психолог и журналист Дэниел Гоулман, который в 1995 году выпустил книгу-бестселлер с этим названием и заметно расширил исходное понятие.
Эмоциональный интеллект это способность или черта характера?
Смотря какую модель измерять. Научная модель способностей Сэловея и Мэйера проверяет тестом с объективно более и менее удачными ответами, как обычный тест на интеллект.
Другая, более поздняя модель черты, предложенная психологами Константиносом Петридесом и Адрианом Фёрнэмом, измеряет самоощущение человека опросником и по устройству ближе к личностным чертам, чем к способностям.
Правда ли, что эмоциональный интеллект важнее обычного интеллекта?
Метаанализы такого превосходства не подтверждают. Обзор 2011 года показал, что за пределами общего интеллекта и личностных черт эмоциональный интеллект добавляет от 5 до 7 процентов точности предсказания рабочих результатов.
Более ранняя работа 2010 года нашла, что для большинства профессий вклад заметен только там, где много прямого общения с людьми.
Как проверить свой уровень эмоционального интеллекта?
Единственный тест с объективно правильными ответами это тест Мэйера, Сэловея и Карузо, построенный на модели способностей: там оценивают восприятие, понимание и управление эмоциями по 141 пункту.
Короткие опросники из открытого доступа почти всегда измеряют самоощущение человека и совпадают скорее с чертами личности, чем с реальным навыком.
Какие есть признаки высокого эмоционального интеллекта?
По модели способностей это конкретные, проверяемые вещи: точное узнавание эмоции по лицу и голосу за секунды, способность назвать причину чужого раздражения, а не только его факт, и выбор среди нескольких стратегий регуляции состояния вместо одной привычной реакции.
Общие фразы вроде «умеет ладить с людьми» к этой модели отношения не имеют.
Можно ли развить эмоциональный интеллект и как?
Да, метаанализ 2018 года по 24 исследованиям показал умеренный устойчивый эффект от тренировки, причём программы на основе модели способностей работали заметно лучше расплывчатых курсов про мягкие навыки.
Помогают три конкретных направления: расширение словаря эмоций, разбор их причин и осознанная тренировка стратегий регуляции состояния.
В чём разница между эмоциональным интеллектом и алекситимией?
Алекситимия это трудность распознавать собственные чувства и подбирать для них слова, измеримая черта на одном полюсе которой находится дефицит, близкий к нулевым баллам по способности узнавания эмоций.
Эмоциональный интеллект описывает весь диапазон этой и соседних способностей целиком, от низкого до высокого полюса, а не только его нижнюю часть.
Что не так с термином «захват миндалины»?
Это образное выражение психолога Дэниела Гоулмана из его книги 1995 года про эмоциональный интеллект, а не строгий научный термин: им он описывал момент, когда быстрая телесная реакция опережает осмысленный ответ.
Подробный разбор механизма, стоящего за этим образом, и научной критики самого понятия «центр страха» собран в материале про миндалевидное тело.
Источники
- Salovey P., Mayer J.D. Emotional Intelligence. Imagination, Cognition and Personality, 1990. scholars.unh.edu
- Mayer J.D., Salovey P., Caruso D.R. Emotional Intelligence: Theory, Findings, and Implications. Psychological Inquiry, 2004. eiconsortium.org
- Goleman D. Emotional Intelligence: Why It Can Matter More Than IQ. Bantam Books, 1995. en.wikipedia.org
- Petrides K.V., Furnham A. Trait emotional intelligence: psychometric investigation with reference to established trait taxonomies. European Journal of Personality, 2001. semanticscholar.org
- Joseph D.L., Newman D.A. Emotional Intelligence: An Integrative Meta-Analysis and Cascading Model. Journal of Applied Psychology, 2010. workplaceinsight.net
- O'Boyle E.H. и др. The relation between emotional intelligence and job performance: a meta-analysis. Journal of Organizational Behavior, 2011. semanticscholar.org
- Landy F.J. Some historical and scientific issues related to research on emotional intelligence. Journal of Organizational Behavior, 2005. onlinelibrary.wiley.com
- Waterhouse L. Inadequate Evidence for Multiple Intelligences, Mozart Effect, and Emotional Intelligence Theories. Educational Psychologist, 2006. eric.ed.gov
- Cherniss C., Extein M., Goleman D., Weissberg R.P. Emotional Intelligence: What Does the Research Really Indicate? Educational Psychologist, 2006. eric.ed.gov
- Hodzic S., Scharfen J., Ripoll P., Holling H., Zenasni F. How Efficient Are Emotional Intelligence Trainings: A Meta-Analysis. Emotion Review, 2018. semanticscholar.org
- Lieberman M.D. и др. Putting Feelings Into Words: Affect Labeling Disrupts Amygdala Activity in Response to Affective Stimuli. Psychological Science, 2007. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov