Посреди концерта у основания шеи вдруг проходит горячая волна, кожа на предплечьях покрывается мурашками, а дыхание на миг замирает. Через несколько секунд ощущение отпускает так же внезапно, как накрыло, и зал уже слушает дальше. У этой волны есть научное имя, измеримый след на коже и почти точная секунда в партитуре, где она случится снова.
- Мурашки от музыки, по-научному фриссон, кожная реакция на разрыв между тем, что ухо предсказало, и тем, что прозвучало на самом деле.
- Пик удовольствия и вспышка дофамина в мозге происходят не одновременно: дофамин в хвостатом ядре выходит раньше, в момент ожидания, показала группа Валери Салимпур в 2011 году.
- Частота фриссона сильнее всего связана с открытостью опыту: у людей с этой чертой пучок нервных волокон между слуховой корой и островком в среднем заметно крупнее.
- Знакомая мелодия даёт мурашки надёжнее новой, потому что нарушить можно только точное предсказание, а строит его лишь узнанная музыка.
- Одно и то же место в любимой песне может перестать пробирать при частом повторении: открытие теряет неожиданность, и тело перестаёт удивляться.
Содержание
- Что такое мурашки от музыки простыми словами
- Как называется, когда мурашки от музыки
- Почему появляются мурашки от музыки: механика нарушенного ожидания
- Что происходит в коже и в сосудах за эти несколько секунд
- Какие музыкальные сигналы чаще всего дают мурашки
- Дофамин выходит раньше пика: что показало сканирование мозга
- Почему мозг платит вознаграждением за ожидание, а не только за развязку
- Почему у одних мурашки бывают часто, а у других почти никогда
- Почему мурашки от знакомой мелодии сильнее, чем от новой
- Почему любимое место перестаёт пробирать при частом повторении
- Мурашки от радости и мурашки от грусти: одна ли это волна
- Когда идти к врачу
- Практика на сегодня: как вернуть внимание в слушание целиком
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Что такое мурашки от музыки простыми словами
Слово «мурашки» описывает то, что физиологи зовут пилоэрекцией: крошечные мышцы у корня каждого волоска на предплечье, шее и затылке на секунду сжимаются, и волосок чуть приподнимается. У человека без густого меха эффект чисто декоративный, но реакция настоящая: её можно снять прибором для измерения проводимости кожи, и график покажет короткий острый пик ровно в момент, когда слушатель отмечает вспышку.
Волна редко тянется дольше десяти-пятнадцати секунд. Сначала лёгкое покалывание в затылке или у основания шеи, потом холодок вдоль предплечий, иногда к нему добавляется ком в горле или слёзы на глазах. Через минуту тело возвращается в обычное состояние. Музыка при этом звучит дальше, как ни в чём не бывало.
Систематически явление начали изучать только во второй половине двадцатого века. В 1980 году фармаколог Авраам Голдстайн из Стэнфорда опросил добровольцев про моменты, когда по телу пробегает дрожь восторга. Музыка оказалась самым частым поводом среди всех перечисленных вариантов, обогнав кино, природу и близость с другим человеком.
Как называется, когда мурашки от музыки
В научных статьях явление чаще всего называют французским словом «фриссон» (frisson), в переводе «дрожь» или «озноб». Название закрепилось в англоязычной психологии музыки не сразу, первые опросники обходились попроще. Устоявшегося родного аналога в науке пока нет: понятие заимствуют почти без перевода, а в быту рядом живут «мурашки от музыки» и «холодок по коже», описывающие то же самое ощущение.
В 2014 году исследователи Лукас Харрисон и Псюше Луи из Уэслианского университета в шутку назвали пик переживания «кожным оргазмом»: интенсивность реакции и правда сопоставима с другими сильными телесными удовольствиями, хотя механизм у неё свой и с сексуальным возбуждением напрямую не пересекается. Игривое название так и осталось у одной этой статьи. В ходу закрепилось сравнение: фриссон входит в тот же список телесных наград, что еда и близость, только добирается до него через слух.
Почему появляются мурашки от музыки: механика нарушенного ожидания
Первым, кто разложил ощущение на конкретные ноты, стал британский психолог музыки Джон Слобода. В 1991 году он опросил 83 слушателя и попросил указать в партитуре точные такты, где у них холодело в груди или наворачивались слёзы. Ответы легли в чёткий узор. Первые чаще вызывали задержания: диссонирующая нота на миг зависает перед тем, как разрешиться в согласие. А вторые давали новые или неподготовленные гармонии и внезапная смена динамики или фактуры, когда тихий эпизод обрывается мощным входом всего состава.
Общий знаменатель один: ухо строило прогноз. Музыка ответила не совсем так, как ожидалось. Внимание держит в голове ближайший такт наперёд. Опора идёт на жанр, тональность и память о похожих кусках. Пока прогноз сбывается, слушатель просто следит за развитием сюжета. Развязка приходит раньше, позже, не в ту гармонию. Тело откликается быстрее, чем разум успевает это осмыслить.
Здесь и кроется правило, которое легко упустить: сюрприз без узнавания не работает. Импровизация без всякой структуры мурашек почти не даёт. Удивляться нечему: ухо не строило версию будущего заранее. Волна рождается на стыке двух условий: музыка узнаваема ровно настолько, чтобы включить прогноз, и следом дерзко ломает его в нужный такт.
Что происходит в коже и в сосудах за эти несколько секунд
Команда на кожу приходит от симпатической нервной системы, того же контура, что разгоняет тело перед резким движением. У корня каждого волоска сидит крошечная мышца, поднимающая волос. По сигналу она на секунду сокращается, волосок встаёт чуть более вертикально, а кожа вокруг него слегка бугрится: это и есть гусиная кожа. У животных с густым мехом тот же сигнал делает шерсть плотнее и зверя визуально крупнее, у современного человека функция давно потеряна, а сам рефлекс остался в неприкосновенности.
Параллельно меняется работа потовых желёз: их проводимость подскакивает за доли секунды, и ровно этот скачок ловит датчик кожно-гальванической реакции в лаборатории. В 2001 году Энн Блад и Роберт Заторре из Университета Макгилла попросили добровольцев принести любимые инструментальные записи, надёжно вызывающие дрожь, и одновременно сняли частоту сердцебиения, дыхание и электрическую активность мышц. Все три показателя менялись синхронно с субъективным отчётом о вспышке, тело сообщало о переживании раньше, чем человек успевал произнести хоть слово.
Сосуды кожи на предплечьях в этот момент слегка сужаются, кровь на мгновение уходит к более важным для тревоги органам, тому же контуру, что включается при испуге. Отсюда лёгкий холодок, который легко спутать с ознобом от простуды. Механизм сосудов общий, повод разный. Подробнее о том, как кожа реагирует на внутренние сигналы тела, в отдельном разборе.
Какие музыкальные сигналы чаще всего дают мурашки
Пять типов музыкальных ходов повторяются в исследованиях чаще остальных и почти всегда работают через один и тот же принцип: слушатель уже что-то предсказал, а музыка ответила иначе. Таблица ниже собирает их по данным Слободы и последующих исследований немецкой группы под руководством Оливера Греве.
| Сигнал | Что происходит в музыке | Пример |
|---|---|---|
| Новая или неподготовленная гармония | Аккорд идёт не туда, куда вело ухо на предыдущих тактах | Резкий гармонический поворот в развитии темы |
| Внезапная смена динамики или фактуры | Тихий эпизод без предупреждения обрывается мощным входом всего состава | Вступление хора после почти беззвучного проигрыша |
| Задержание, апподжиатура | Диссонирующая нота держится чуть дольше, чем ждёт ухо, и лишь потом разрешается | Тянущаяся нота перед развязкой мелодической фразы |
| Внезапный вход голоса или сольного инструмента | Тембр, которого не было в текстуре, врывается в неё без подготовки | Сольная скрипка после долгого оркестрового куска |
| Возврат темы после паузы | Узнаваемая мелодия появляется там, где слушатель её не ждал | Реприза после общей паузы всего состава |
Общее у всех пяти строк то, что ни один сигнал не работает в одиночку: обязательно нужен контекст, который до этого вёл слушателя в другую сторону. Один и тот же приём почти не срабатывает в первых тактах трека. После нескольких минут выстраивания ожидания, уже в кульминации, он включает волну с высокой вероятностью.
Дофамин выходит раньше пика: что показало сканирование мозга
В 2011 году канадская команда под руководством Валери Салимпур из Университета Макгилла провела эксперимент, который изменил представление о музыкальном удовольствии. Добровольцев клали под позитронно-эмиссионный томограф и включали им собственные любимые инструментальные композиции, надёжно вызывающие мурашки, вперемешку с нейтральными записями. Одновременно снимали кожно-гальваническую реакцию, чтобы точно отметить момент вспышки.
Результат разделил вознаграждение на две фазы с разной пропиской в мозге. За несколько секунд до самого пика, пока слушатель ещё только ждёт развязку, выбрасывался дофамин в хвостатом ядре, зоне, связанной с предсказанием и ожиданием. Мурашки к этому моменту уже прошли по коже, а сигнал переезжал в прилежащее ядро, центр немедленной награды. Два соседних отдела одной системы включались в разное время и по разному поводу.
Отсюда неожиданный вывод. Удовольствие от музыки в значительной части рождается уже на этапе ожидания, до того как обещание успевает сбыться. Мозг платит вперёд, авансом за верное угадывание будущего. Позже добавляется вторая, меньшая выплата за сам факт развязки.
Почему мозг платит вознаграждением за ожидание, а не только за развязку
Блад и Заторре в той же работе 2001 года показали, что мурашки поднимают всю цепь вознаграждения целиком: вентральный стриатум, миндалевидное тело, орбитофронтальную кору и средний мозг, области, включающиеся от еды, близости и наркотиков. Музыка не приносит калорий и не даёт прямой пользы для выживания. Мозг тем не менее платит ей полновесной наградой, будто она ценный ресурс.
Разгадка в том, что вознаграждение достаётся точности прогноза, сам звук тут вторичен. Американский музыковед Дэвид Хьюрон описал в своей теории ожидания музыку как тренажёр для системы предсказания: тело эволюционно выигрывает от умения верно угадывать, что случится дальше, будь то шаг хищника в кустах или разворот фразы в разговоре. Каждое точное предсказание, даже по поводу безобидного аккорда, помечается тем же контуром, что отмечает удачное угадывание в мире, где цена ошибки была высокой.
Отсюда разрыв во времени между дофамином ожидания и его повторным выбросом на развязке: система вознаграждения одобряет саму работу предсказания раньше, чем узнаёт итог. Финал добавляет вторую, меньшую порцию. Первую, основную, тело уже получило за то, что вообще рискнуло угадывать.
Почему у одних мурашки бывают часто, а у других почти никогда
Задайте вопрос компании друзей после концерта, и обнаружится разброс: один вздрагивает на каждом припеве, другой честно не понимает, о чём речь. Разница не капризна. У неё есть измеримые причины, и они складываются в устойчивый портрет.
1. Открытость опыту: черта, которая предсказывает частоту сильнее прочих
В 2011 году Эмили Насбаум и Пол Силвия из Университета Северной Каролины опросили молодых людей и сопоставили частоту мурашек с пятью базовыми чертами личности. Сильнее всего она была связана с открытостью опыту. Это склонность интересоваться новым, воображать и вникать в эстетику. Позже Митчелл Колвер и Амани Эль-Алайли подтвердили связь напрямую: сто студентов прошли личностный тест, а затем слушали музыку под контролем прибора для измерения проводимости кожи. У людей с высокой открытостью вспышки случались заметно чаще почти по всем граням черты. Исключение одно: склонность к решительным поступкам.
2. Пучок волокон между слуховой корой и островком крупнее
В 2016 году Мэттью Сакс с коллегами сравнил на томографе две группы: тех, кто регулярно ловит мурашки, и тех, кому это почти не знакомо. Метод диффузионной тензорной визуализации показал разницу в самой структуре мозга: пучок белого вещества, соединяющий слуховую кору с островком и медиальной префронтальной корой, оказался заметно толще у первой группы. Островок отвечает за то, чтобы телесное ощущение попало во внимание и получило эмоциональную окраску, и чем шире дорога к нему от уха, тем надёжнее сигнал доходит до сознания.
3. Привычка слушать музыку целиком, а не под шум дел
Открытость опыту объясняет не всё. Часть её влияния скрыта в обычной манере слушать. Люди с этой чертой чаще выбирают музыку сами. Они придают ей больше значения в жизни и реже включают просто фоном. Посредником между личностью и частотой мурашек в работе Насбаум и Силвии оказалась именно эта манера: у любителей сложных жанров самого по себе преимущества не было: выигрывали те, кто слушал сосредоточенно.
| Признак | У тех, кто ловит мурашки часто | У тех, кому это почти не знакомо |
|---|---|---|
| Черта личности | Открытость опыту выше среднего почти по всем граням | Открытость опыту средняя или ниже среднего |
| Связи в мозге | Пучок волокон от слуховой коры к островку заметно толще | Тот же путь существует, но заметно тоньше |
| Привычки слушания | Слушает сосредоточенно, сам выбирает музыку | Музыка чаще звучит фоном, внимание распределено |
Ни один из пунктов не работает как приговор. Открытость опыту частично растёт от самой привычки не отвлекаться на другие дела во время музыки. Редкие мурашки при этом не говорят о бедной душевной организации: часть слушателей получает такую же дозу удовольствия через ритм и движение тела, просто кожа у них не главный канал.
Почему мурашки от знакомой мелодии сильнее, чем от новой
Прогноз, о котором шла речь выше, точнее всего строится там, где ухо уже бывало. В 2016 году Майкл Вайс с коллегами из Университета Торонто проигрывал слушателям незнакомые народные мелодии, а затем повторял часть из них вперемешку с новыми. Зрачки заметно шире раскрывались именно на узнанные записи. Тело физически готовится к тому, что уже умеет предсказывать.
Это расширение идёт в одной связке с мурашками. Оба процесса запускает один и тот же контур внимания и возбуждения. Поэтому любимый трек, услышанный тысячный раз, обычно пробирает надёжнее случайной новинки: слушатель заранее знает форму фразы и успевает выстроить точное ожидание к нужному такту.
Есть уточнение, которое стоит держать в уме. В межкультурном исследовании музыки из разных традиций число мурашек у слушателей не отличалось заметно на знакомых и незнакомых произведениях одного стиля, зато на записи без внятной структуры, нарезанной и перемешанной, мурашки почти исчезали у всех. Мозгу, выходит, достаточно опоры на знакомые правила жанра, чтобы построить прогноз и было чему сбыться или сорваться.
Почему любимое место перестаёт пробирать при частом повторении
Немецкая группа под руководством Оливера Греве годами водила слушателей в лабораторию с одними и теми же произведениями. Результат оказался двояким: с каждым повторением вероятность вообще поймать волну снижалась, зато у тех, кто её всё же ловил, сама вспышка становилась длиннее и глубже. Тело словно делится на два лагеря при одном и том же стимуле: часть слушателей привыкает и перестаёт удивляться, у другой переживание, наоборот, только усиливается.
Объяснение то же, что и в разделе про механику неожиданности. К пятому, десятому, сотому прослушиванию мозг выучивает трек почти наизусть, и момент, который раньше ломал ожидание, сам становится частью прогноза. Сюрприз испаряется первым, привязанность к музыке и удовольствие от узнавания часто остаются или даже растут, поэтому любимая песня не перестаёт нравиться. Меняется лишь то, где именно живёт награда: раньше на коже, теперь тише и глубже.
Есть и практический вывод. Хочется вернуть остроту, полезнее ненадолго убрать трек из ротации, а через время снова включить его в плейлист, когда точная память о развязке слегка сотрётся. Прогноз от этого станет чуть менее точным, и у трека опять появится, чем удивить.
Мурашки от радости и мурашки от грусти: одна ли это волна
Мурашки чаще связывают с восторгом, но с той же вероятностью их даёт минорная баллада, доводящая до слёз. В 2017 году японские исследователи Кадзума Мори и Макото Иванага сравнили обе реакции напрямую: у одних участников любимые фрагменты вызывали первую, у других вторую, и приборы фиксировали разницу. Первая шла вместе с ростом кожной проводимости и общего возбуждения. Вторая, наоборот, с замедлением дыхания и физическим успокоением. Трек, дающий дрожь по коже, слушатели описывали одновременно как радостный и грустный. А вот трек, доводящий до плача, называли только печальным и тихим.
Получаются два родственных, но разных пика. Один это разгон, тело мобилизуется, как перед действием. Другой это спуск, тело расслабляется, будто опасность только что миновала. Обе реакции слушатели называют одинаково приятными. Разница лишь в том, куда качнулась стрелка возбуждения в момент кульминации.
Практическое следствие простое: плач у любимого трека и дрожь по коже у него же говорят об одной и той же чуткости к музыке. Развязка каждый раз идёт своим путём, торможением или разгоном, а сама восприимчивость слушателя от этого не становится ни больше, ни меньше.
Когда идти к врачу
Обычный фриссон безопасен. Он длится секунды, привязан к конкретному моменту в треке и не мешает сознанию. Разговор с врачом нужен там, где дрожь по коже отвязалась от музыки и приходит сама по себе, без видимой причины и без связи со звуком.
Озноб или волны мурашек идут регулярно сами по себе, без явного повода, холода или волнения, особенно вместе с температурой, слабостью или похудением: это может быть инфекция или сбой в работе щитовидной железы, и решает это только очный осмотр. Отдельный редкий, но задокументированный случай: звучащая мелодия сама провоцирует нечто похожее на приступ: потерю ориентации, посторонний запах перед этим, подёргивание. Такое состояние называют музыкогенной эпилепсией, нечастой формой рефлекторных судорожных реакций, которую впервые описал невролог Макдональд Кричли в 1937 году. Встречается оно у одного человека примерно на десять миллионов, очаг чаще всего лежит в височной доле, той же зоне, что отвечает за краткие сбои узнавания вроде дежавю. Любое повторяющееся помутнение сознания под музыку, даже без судорог, требует консультации невролога.
Всё описанное в остальных разделах этой статьи к таким состояниям отношения не имеет: обычные мурашки от любимой песни остаются нормальной, приятной и совершенно безопасной реакцией тела.
Практика на сегодня: как вернуть внимание в слушание целиком
Гоняться за самой вспышкой бессмысленно: чем сильнее её ждёшь, тем меньше внимания достаётся музыке, а без него не строится точный прогноз. Рабочий путь другой, вернуть слушанию то полное присутствие, из которого волна рождается сама.
Займёт пятнадцать-двадцать минут, нужны наушники и трек, который раньше пробирал до глубины.
- Выберите произведение и планируйте дослушать его целиком, без перемотки и без параллельных дел.
- Наденьте их, закройте глаза и слушайте от начала до конца. Не пропускайте тихие вступительные такты, которые обычно проматывают.
- Как только заметите знакомый узор, гармонию или тему, мысленно отметьте: «вот сейчас будет поворот». Дайте музыке его действительно сделать.
- Пусть волна пройдёт полностью, не разбирайте её на ходу: обычно хватает десяти-пятнадцати секунд.
- После трека одной строкой запишите, какой именно момент сработал. Со временем список сложится в личную карту сигналов.
Как понять, что получилось: уже через несколько прослушиваний вы начнёте заранее чувствовать приближение того самого такта, за секунду-две до него. Это и есть работающий прогноз. Волна при этом может прийти не каждый раз, и это совершенно нормально.
Тот же принцип работает и на концерте: чем меньше в зале посторонних дел, разговоров и экрана телефона, тем чаще тело успевает построить точный прогноз и ответить на его слом.
Чего делать не стоит
- Слушать любимый трек по кругу ради самой вспышки. Ожидание становится идеальным за несколько повторов подряд. Удивляться уже нечему, и волна гаснет быстрее, чем от обычной ротации.
- Держать музыку фоном и ждать мурашек, не отрываясь от других дел. Внимание, разделённое между работой и звуком, редко успевает построить точный прогноз. Нарушать в таком случае попросту нечего.
- Считать нечастые мурашки признаком поверхностного отношения к музыке. Их частота сильнее связана с чертой личности и с устройством слуховых путей мозга, чем с тем, насколько глубоко человек ценит услышанное.
- Пугаться самой вспышки. Учащённое сердцебиение и лёгкий холодок в этот момент безопасны сами по себе. Тело просто отработало короткую программу возбуждения.
- Гнаться за чужими подборками «треков для мурашек». Такой прогноз построен на памяти другого человека и его ассоциациях, сильнее всего пробирает то, что лично вам уже знакомо и дорого.
Что из этого следует
Мурашки от музыки, фриссон, это измеримое телесное событие. У него есть имя, механизм и почти точный адрес в партитуре. Кожа реагирует на разрыв между тем, что ухо предсказало, и тем, что прозвучало на самом деле, а мозг вознаграждает саму работу прогноза раньше, чем узнаёт итог. Частота волны связана с открытостью опыту и с толщиной нервного пути от уха к островку, и её редкость никого не делает хуже. Знакомая музыка пробирает сильнее новой, а частое повторение гасит сюрприз, поэтому вернуть остроту лучше всего, если слушать реже, но целиком и без отвлечений.
Кожа успевает ответить раньше, чем разум понимает, что вообще произошло: мурашки на предплечье наглядно показывают, как рано тело считывает происходящее. Такие же точные, но куда менее эффектные сигналы оно подаёт постоянно, сжатый живот перед трудным разговором, отяжелевшие к вечеру плечи, ком в горле там, где вроде бы не о чем тревожиться. Записи встречи «За пределами заболеваний» у Дарьи Ростовцевой посвящены именно этому языку тела: тридцати сигналам по семи системам и тому, как замечать их раньше, чем они превратятся в жалобу.
Частые вопросы
Мурашки от музыки: что это такое?
Мурашки от музыки, в науке фриссон, это кратковременная реакция кожи и сосудов на музыкальный сигнал, который идёт не так, как предсказало ухо. Крошечные мышцы у корня волосков на секунду сокращаются, кожа слегка бугрится, а следом накатывает лёгкий холодок вдоль предплечий или у основания шеи.
Волна редко длится дольше десяти-пятнадцати секунд и гаснет так же резко, как пришла.
Почему появляются мурашки от музыки?
Мурашки появляются в момент, когда музыка нарушает выстроенный ухом прогноз: неожиданная гармония, резкая смена динамики, задержание или внезапный вход голоса после тишины. Одновременно в мозге происходит всплеск дофамина, причём бóльшая его часть приходится на секунды ожидания, а не на сам момент развязки.
Кожа и сосуды реагируют почти мгновенно, раньше, чем человек успевает осознать, что именно его тронуло.
Как называется, когда мурашки от музыки?
В научной литературе явление называют французским словом «фриссон» (frisson), в переводе дрожь или озноб. Устоявшегося русского термина в психологии пока нет, поэтому слово заимствуют почти без перевода.
В быту рядом равноправно живут «мурашки от музыки» и «холодок по коже».
Почему не у всех бывают мурашки от музыки?
Частота мурашек сильнее всего связана с открытостью опыту, чертой личности, отвечающей за интерес к новому и внимание к эстетике. У людей, которые ловят волну регулярно, пучок нервных волокон между слуховой корой и островком в среднем заметно толще, показало сканирование мозга в 2016 году.
Играет роль и привычка слушать музыку сосредоточенно, а не под шум других дел: она сама по себе повышает шанс поймать волну.
Почему мурашки чаще от знакомой песни, а не от новой?
Знакомая мелодия даёт более точный прогноз, чем незнакомая, а нарушить можно только то, что заранее предсказано. В исследовании с отслеживанием взгляда зрачки заметно шире раскрывались именно на узнанные фрагменты, что физиологически связано с той же реакцией возбуждения, что и мурашки.
При этом дело не только в конкретной песне: мозгу достаточно опоры на знакомые правила жанра, чтобы выстроить рабочий прогноз.
Почему любимое место в песне со временем перестаёт пробирать?
К пятому-десятому прослушиванию мозг выучивает трек почти наизусть, и момент, который раньше ломал ожидание, сам становится частью прогноза. Сюрприз исчезает первым, а привязанность к музыке и удовольствие от узнавания часто остаются или даже растут.
Вернуть остроту помогает пауза: убрать трек из ротации на время и вернуться к нему позже.
Мурашки от музыки и озноб от холода это одно и то же?
Механизм на уровне сосудов и кожи один и тот же: в обоих случаях происходит короткое сокращение мышц у корня волоса и сужение сосудов на поверхности кожи.
Разница только в поводе, который запускает реакцию: холод в одном случае и нарушенное музыкальное ожидание в другом. Спутать их легко именно потому, что тело использует общий контур.
Мурашки от музыки без причины и без музыки: это опасно?
Обычный фриссон безопасен, длится секунды и привязан к конкретному моменту в музыке. Поводом для визита к врачу становится озноб, который приходит регулярно сам по себе, без музыки и видимой причины, особенно вместе с температурой или слабостью.
Отдельный редкий случай, когда музыка провоцирует состояние, похожее на приступ, с потерей ориентации: это называется музыкогенной эпилепсией и требует консультации невролога.
Источники
- Sloboda J.A. Music structure and emotional response: some empirical findings. Psychology of Music, 1991. journals.sagepub.com
- Goldstein A. Thrills in response to music and other stimuli. Physiological Psychology, 1980. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Blood A.J., Zatorre R.J. Intensely pleasurable responses to music correlate with activity in brain regions implicated in reward and emotion. PNAS, 2001. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Salimpoor V.N., Benovoy M., Larcher K., Dagher A., Zatorre R.J. Anatomically distinct dopamine release during anticipation and experience of peak emotion to music. Nature Neuroscience, 2011. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Nusbaum E.C., Silvia P.J. Shivers and timbres: personality and the experience of chills from music. Social Psychological and Personality Science, 2011. journals.sagepub.com
- Colver M.C., El-Alayli A. Getting aesthetic chills from music: the connection between openness to experience and frisson. Psychology of Music, 2016. journals.sagepub.com
- Sachs M.E., Ellis R.J., Schlaug G., Loui P. Brain connectivity reflects human aesthetic responses to music. Social Cognitive and Affective Neuroscience, 2016. pmc.ncbi.nlm.nih.gov
- Weiss M.W., Trehub S.E., Schellenberg E.G., Habashi P. Pupils dilate for vocal or familiar music. Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, 2016. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Harrison L., Loui P. Thrills, chills, frissons, and skin orgasms: toward an integrative model of transcendent psychophysiological experiences in music. Frontiers in Psychology, 2014. frontiersin.org
- Mori K., Iwanaga M. Two types of peak emotional responses to music: the psychophysiology of chills and tears. Scientific Reports, 2017. pmc.ncbi.nlm.nih.gov
- Grewe O., Katzur B., Kopiez R., Altenmüller E. Chills in different sensory domains: frisson elicited by acoustical, visual, tactile and gustatory stimuli. Psychology of Music, 2011. journals.sagepub.com
- Epilepsy Action Australia. Musicogenic epilepsy. epilepsy.org.au