Совещание идёт по плану, лицо ровное, голос спокойный. Внутри пиджака рука сама сжимается в кулак, и никто из-за стола этого не видит. Кажется, что чувство просто ушло, растворилось за секунду вежливой улыбки. Приборы в лаборатории в 1993 году показали обратное.
- Подавленные эмоции держат тело в работе даже тогда, когда лицо остаётся спокойным: в опыте 1993 года у людей, скрывавших отвращение, симпатическая активность выросла сильнее, чем у тех, кто ничего не сдерживал.
- Тот же счёт повторился в 1997 году на грустном фильме: сдерживание гасит мимику, а само переживание внутри не слабеет.
- Двенадцатилетнее наблюдение за 729 людьми связало частое подавление с более высокой смертностью за этот период, хотя причинно-следственная связь здесь не доказана.
- Выплеснуть злость ударом по груше не разряжает её: опыт 2002 года на 600 участниках показал обратный эффект.
- Между тем, чтобы давить чувство или выплёскивать его, есть третий путь: переоценка ситуации снижает и внешнее, и внутреннее напряжение сразу.
Содержание
- Что такое подавленные эмоции на самом деле
- Подавление это работа: опыт с фильмом-отвращением
- Тот же счёт на грустном фильме
- Что именно платит тело, пока лицо спокойно
- Спрятанное чувство и неопознанное чувство: разница
- Откуда взялась привычка держать лицо ровным
- Подавленные эмоции и тело: куда уходит энергия
- Что показало двенадцатилетнее наблюдение
- Когда идти к врачу
- Выплеснуть не значит освободиться
- Третий путь: не давить и не взрываться
- Практика на сегодня: три приёма без вреда
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Что такое подавленные эмоции на самом деле
Психологи называют это выразительным подавлением: внутри уже поднялось нечто сильное, а человек сознательно не даёт этому выйти наружу через лицо, голос или движение. Забыть о переживании или вовсе его не заметить это совсем другая история. Здесь оно узнано, названо про себя и намеренно спрятано от посторонних глаз, и именно эта работа по удержанию стоит в центре разговора. Это не то же самое, что тело каменеет само, без всякого решения: тот особый механизм, который включается прямо посреди спора, на портале разобран отдельно.
Расхожее представление рисует подавленную эмоцию как что-то, что тихо гаснет само, раз его не выпустили. Слово «сдержался» звучит как финал истории. На деле для тела это скорее старт другого процесса. Лицо получает одну задачу: спрятать реакцию. Внутренние системы в это время продолжают работать с исходным сигналом. Снаружи как будто ничего не изменилось. Зазор между видимым и происходящим внутри и составляет всю физику подавления.
Именно этот разрыв во времени в 1990-х годах решил измерить психолог Джеймс Гросс из Стэнфорда вместе с Робертом Левенсоном из Беркли. До них о сдерживании чувств рассуждали в основном на языке ощущений. Тяжело, легче, как будто отпустило. Дуэт исследователей подключил приборы и получил числа вместо догадок. Первый из этих опытов и открывает всю картину.
Подавление это работа: опыт с фильмом-отвращением
В 1993 году в лаборатории Беркли 43 мужчины и 42 женщины по очереди садились перед экраном и смотрели короткий ролик, вызывающий отвращение: сцену с ампутацией из учебного медицинского фильма. Одним разрешили реагировать как угодно, а другим предстояло вести себя так, чтобы посторонний человек, глядя на их лицо, не догадался, что они вообще что-то чувствуют. Всё это время с кожи и сосудов участников снимали показания приборов.
Мимика и движения тела у тех, кто сдерживался, действительно уменьшились: меньше гримас, тише ёрзание на стуле, ровнее дыхание на поверхностный взгляд. Задача по внешнему виду была выполнена. А вот показатели работы симпатической нервной системы, той части тела, что отвечает за мобилизацию, у этой же выборки оказались выше, чем у тех, кто смотрел ролик без всяких инструкций.
Насколько сильным было само отвращение внутри, участники оценивали одинаково в обеих группах. Подавление не сделало это ощущение слабее ни на одно деление шкалы. Оно убрало картинку для зрителя и добавило работу самому организму. Спокойное лицо здесь не признак меньшего чувства, а отдельная задача, которую тело выполняет сверх исходной реакции.
Тот же счёт на грустном фильме
Одного опыта мало, чтобы говорить о закономерности, и Гросс с Левенсоном это понимали. В 1997 году они повторили похожую схему на новом материале, грустной сцене из фильма, и с иной выборкой людей. Результат вышел в «Journal of Abnormal Psychology». Он подтвердил находку четырёхлетней давности почти дословно.
У тех, кто сдерживал внешние проявления грусти, вновь выросла сердечно-сосудистая активация по сравнению с теми, кто смотрел сцену без всяких указаний. Совпадение результатов на двух разных чувствах, отвращении и печали, весомее любого отдельного числа: оно указывает на сам механизм сдерживания выражения, который срабатывает почти на любом сильном переживании, независимо от ролика и выборки.
С этого момента в науке об эмоциях подавление стали описывать как одну из стратегий регуляции чувств, причём не самую выгодную для тела. У неё есть цена. Она не совпадает с тем, что видно окружающим.
Что именно платит тело, пока лицо спокойно
Разговор про «работу симпатической системы» звучит абстрактно, пока не разложить его на конкретные приборы и то, что они снимали. В опытах Гросса и Левенсона к участникам крепили датчики на пальцах и грудной клетке: они следили за проводимостью кожи, объёмом крови в мелких сосудах и работой сердца. Каждый из этих показателей отвечает за свой участок картины, и в сумме они складываются в честный отчёт о состоянии тела, независимо от того, что показывает лицо.
| Что измеряли | Что происходит при подавлении | О чём это говорит |
|---|---|---|
| Проводимость кожи | Растёт быстрее, чем в группе без инструкций | Потовые железы включаются от команды мобилизации, а не от жары |
| Пульсовой объём в сосудах пальца | Падает, сосуды сужаются | Классический признак разгона симпатической системы: тело готовится к действию |
| Работа сердца | Меняется неровно, иногда с задержкой | Ритм подстраивается под задачу удержания, а не под спокойный отдых |
| Мимика и жесты | Снижаются, задача выполнена внешне | Наблюдатель со стороны видит спокойного человека |
| Собственная оценка силы чувства | Не отличается от группы без инструкций | Внутри ничего не утихло, изменилась только витрина |
Эти пять строк разом объясняют, почему истощение от долгой сдержанности такое особое: оно больше похоже на состояние после тяжёлой физической работы, которую никто не видел со стороны, чем на утомление от одного трудного разговора. Улыбка на лице стоила телу учащённого потоотделения и суженных сосудов, а окружающим досталась только картинка спокойствия.
Спрятанное чувство и неопознанное чувство: разница
Здесь легко перепутать две смежные истории, у которых даже симптомы отчасти похожи: снаружи молчание про своё состояние, а тело при этом напряжено. Только устроены они по-разному, и способ помощи для каждой свой.
При подавлении внутренний сигнал прочитан верно. Человек знает, что злится, тоскует или боится, может назвать это словом хоть сейчас, просто решает не показывать переживание собеседнику, коллеге или даже себе в зеркале. Это выбор, пусть чаще автоматический, чем осознанный: реакция уже готова, снаружи включается только фильтр выражения.
Иначе выглядит алекситимия, о которой на портале есть отдельный подробный разбор трудности узнавать свои чувства. Там проблема начинается раньше, на этапе распознавания: тело подаёт сигнал, живот сжимается или дыхание сбивается, а подходящего слова для этого попросту нет, и в лучшем случае получится сказать «что-то не так». Нечего прятать, потому что нечему ещё было проявиться в виде узнанной эмоции.
Спросите себя: вы знаете, что именно чувствуете прямо сейчас, просто не хотите об этом говорить? Тогда это подавление. Или вы честно теряетесь, силясь понять, что за ощущение внутри, и слово подбирается с трудом даже наедине с собой? В этом случае стоит присмотреться к алекситимии отдельно, там другие рабочие приёмы.
Откуда взялась привычка держать лицо ровным
Мало кто рождается с готовым правилом «не показывай, что тебе плохо». Оно собирается по кускам из разных источников. Три встречаются чаще остальных.
1. Семейное правило чувств
«Не реви, ты же большой», «нашла из-за чего расстраиваться», «держи себя в руках» звучат в детстве годами и превращаются во внутренний голос задолго до того, как их скажет кто-то посторонний. Ребёнок запоминает практическое правило: показывать сильное чувство небезопасно или невыгодно, и эта установка переезжает во взрослую жизнь целиком, без пересмотра.
2. Правило чувств на работе
Социолог Арли Хокшилд в 1983 году в книге «Управляемое сердце» разобрала работу стюардесс американской авиакомпании и ввела термин «эмоциональный труд»: часть профессии состоит в том, чтобы выглядеть приветливым независимо от усталости или раздражения. Хокшилд назвала это поверхностной игрой, когда меняют выражение лица, оставляя чувство внутри прежним, в отличие от глубокой игры, когда человек пытается на самом деле почувствовать требуемое. Сегодня та же логика касается почти любой работы с людьми: продавца, врача, учителя, руководителя на созвоне.
3. Страх стать обузой для близких
Третий источник тише первых двух, но не слабее. Человек видит, что у партнёра или родителя своих забот хватает, и решает не добавлять к ним ещё и собственную тревогу или обиду. Намерение доброе, а механизм тот же самый: чувство узнано, взвешено и убрано из виду ради чужого спокойствия, раз за разом, пока это не становится привычным способом обращаться с любым сильным переживанием.
Эти три источника редко действуют по одному. Взрослый, которого в детстве стыдили за слёзы, легче принимает правило эмоционального труда на первой же работе: оно ложится на уже готовую привычку. А тревога добавить близкому забот довершает картину, и человек к тридцати годам искренне не помнит момент, когда решил молчать: решение принято суммой мелких эпизодов, а не одним разом.
Подавленные эмоции и тело: куда уходит энергия
Сама мобилизация никуда не уходит. Лицо лишь взяло себя в руки. Ей нужен выход, и обычно она находит его в мышцах, которые легче всего держать под сознательным контролем: в челюсти, горле, плечах, животе. Отсюда у людей с долгой привычкой сдерживаться частые спутники: стянутая шея, тяжесть в груди, узел под рёбрами, хотя обследование ничего опасного не находит.
Отдельный канал забирает голос. Крик, всхлип, резкий выдох ртом: это природные способы. Они разряжают накопленное напряжение дыхательными мышцами и гортанью. Сдерживать их означает держать зажатой ровно ту же группу мышц, которая должна была выпустить звук. После такого совещания иногда садится голос. Без всякой простуды. У людей, чья работа годами держится на эмоциональном труде из предыдущего раздела, этот канал нагружен почти без пауз, и к вечеру усталость в горле накапливается так же надёжно, как у грузчика в руках.
О том, как переживания вообще превращаются в телесные сигналы, на портале есть отдельный подробный разбор про психосоматику простыми словами: там разобрана вся ось стресса целиком. Здесь важна более узкая часть этой картины: подавление добавляет к обычной нагрузке от переживания ещё и работу по удержанию, и телу приходится сразу оплачивать оба счёта: за само чувство и отдельно за его сдерживание.
Что показало двенадцатилетнее наблюдение
Лабораторные опыты Гросса и Левенсона длились считаные минуты и показывали немедленный эффект. Возникает честный вопрос: что происходит с человеком, для которого подобная сдержанность растягивается на годы жизни. Ответ на него попытался найти психолог Бенджамин Чепмен с коллегами в 2013 году, работая с гораздо более протяжённым отрезком времени.
Команда воспользовалась данными большого американского опроса: в 1996 году 729 человек заполнили шкалу привычного подавления эмоций, а затем их состояние здоровья и факт смерти отслеживали вплоть до 2008 года. За эти двенадцать лет умерли 111 участников: часть от болезней сердца, остальные в основном от онкологии. У тех, чей балл по этой шкале попал в верхние 25%, риск смерти за этот период вышел примерно на треть выше, чем у тех, кто оказался в нижней четверти выборки.
Это наблюдение за большой группой людей в естественных, не лабораторных условиях, без строгого контроля переменных. Само исследование не доказывает, что привычка сдерживаться напрямую укорачивает жизнь конкретному человеку: у долгой сдержанности и у слабого здоровья могут быть общие корни, например хронический стресс или меньше близкой поддержки рядом. Связь статистически значимая, но неровная. Авторы сами отмечают: доверительный интервал результата проходит у самой границы. Единственный аккуратный вывод: привычка годами держать чувства при себе идёт рука об руку с худшими показателями здоровья, бесследно для тела это не проходит.
Когда идти к врачу
У сдержанности есть черта. За ней разговор со специалистом становится первым шагом, важнее любого приёма из этой статьи.
Обратитесь к психотерапевту или психиатру, если вместе с подавленными эмоциями исчезли и радость, и интерес к обычным делам, и это держится дольше двух недель: это уже может быть депрессия, отдельная тема от усталости из-за долгой сдержанности. Ещё один повод обратиться за помощью: подавленное напряжение оборачивается постоянными телесными болями, которым не находят причины, или бессонницей, которая тянется неделями. Если на фоне подавленных чувств приходят мысли о вреде себе, помощь нужна сразу, в тот же день, без промедления.
Всё, что описано в следующих разделах, рассчитано на обычный, житейский уровень сдержанности: раздражение на совещании, обида на близкого, тревога перед разговором. Приёмы дальше работают именно с этим уровнем и годятся как ежедневная привычка задолго до того, как напряжение дойдёт до описанной выше черты.
Улыбка на лице стоила телу учащённого потоотделения и суженных сосудов, а окружающим досталась только картинка спокойствия.
Опыт с фильмом-отвращением, 1993 годВыплеснуть не значит освободиться
Раз держать в себе дорого, логично предположить обратное: выпустить накопленное наружу любым способом и разом снять нагрузку. Ударить кулаком по подушке, выкричаться в машине, разбить что-то ненужное. Идея катарсиса известна ещё с античных театральных теорий, и её удобно проверить экспериментом, что и сделал психолог Брэд Бушман в 2002 году.
600 участников написали короткое эссе на спорную тему, а затем каждый получил в ответ намеренно резкий и несправедливый разгромный отзыв, который разозлил почти всех. Часть из них несколько минут били боксёрскую грушу, представляя того, кто это написал. Другим тоже дали такой же снаряд для ударов, но с установкой думать о собственной физической форме. Остальные участники просто сидели и ждали.
Злее всех к концу опыта оказались именно те, кто бил грушу и одновременно прокручивал в голове обидчика. Их гнев к финалу вырос сильнее, чем был вначале, и в последующей игре они вели себя заметно агрессивнее двух других групп. Спокойнее всего чувствовали себя те, кто просто дождался паузы без всякой разрядки. Активное действие, соединённое с прокручиванием обиды в голове, подпитывает злость вместо того, чтобы её вывести.
Механизм понятен, если вспомнить, как устроено внимание. Пока человек занят ударами и одновременно удерживает в уме лицо обидчика, он практикует именно злость, раз за разом связывая одно действие с одним и тем же образом. Тело в этот момент учится злиться быстрее, разрядки не случается вовсе. Отсюда практический вывод: движение само по себе полезно и снижает общее напряжение, только адресную обиду к нему лучше не примешивать.
Третий путь: не давить и не взрываться
Между решением промолчать и тем, чтобы взорваться, есть третий ход, и наука изучила его почти так же подробно, как подавление. Называется он переоценкой, по-английски reappraisal: это смена взгляда на ситуацию ещё до того, как чувство успело набрать полную силу.
Джеймс Гросс с психологом Оливером Джоном в 2003 году сравнили две стратегии на одной и той же выборке людей: тех, кто по привычке подавляет проявления чувств, и тех, кто обычно переоценивает происходящее. У первых оказалось меньше выраженной радости в жизни и больше внутреннего негатива, а близкие отношения складывались хуже, по собственным отчётам и по оценке окружающих. Вторые, наоборот, чаще отмечали положительные переживания, а показатели удовлетворённости жизнью у них держались выше. Разница видна и со стороны: близкие людей из первой группы описывали отношения с ними как более прохладные, хотя сами привычные молчуны об этом эффекте обычно не подозревают.
| Стратегия | Что происходит с чувством | Что видно снаружи | Цена для тела и отношений |
|---|---|---|---|
| Подавление | Сохраняется в полную силу | Лицо и голос спокойны | Работа сердца и сосудов растёт, отношения страдают |
| Взрыв, выплеск | Усиливается прокручиванием | Заметен всем вокруг | Гнев и агрессия растут, а не падают |
| Переоценка | Слабеет за счёт нового взгляда | Реакция мягче с самого начала | Нагрузка на тело ниже, отношения крепче |
Отличие между этим приёмом и подавлением по времени в один шаг. Оно вмешивается уже после того, как чувство набрало обороты, и пытается его удержать. Переоценка встаёт раньше: коллега написал резкое письмо, и вместо мгновенного «он меня не уважает» можно допустить «похоже, он сам сейчас в запарке». Само чувство при таком повороте взгляда рождается слабее. Удерживать становится почти нечего.
Практика на сегодня: три приёма без вреда
Ниже рабочий порядок для одного эпизода: собеседник задел, начальник несправедлив, вечер испорчен обидой. Три шага идут подряд, каждый занимает пару минут.
Подходит для момента, когда внутри уже поднялась волна и хочется либо проглотить её, либо сорваться на ком-то рядом.
- Назовите чувство точным словом, вслух или про себя: вместо «мне плохо» подойдёт «я злюсь» или «мне обидно». Сверка с колесом эмоций и его оттенками силы помогает выбрать точнее: раздражение, злость и ярость просят разного объёма следующего шага.
- Дайте телу разрядиться движением без адресата: быстрая ходьба десять минут, лестница вверх и вниз, несколько глубоких приседаний. Важно двигаться, отпустив из внимания лицо обидчика: цель здесь чисто физическая, снять мобилизацию с тела.
- Отложите разговор по существу на спокойный момент в течение суток и проведите его тогда: скажите человеку, к которому есть чувство, что именно вас задело, без крика и без ночного сообщения.
Как понять, что получилось: тело перестаёт требовать немедленного действия уже после второго шага, а разговор третьего дня проходит короче и спокойнее, чем если бы состоялся сразу в пылу.
Чего делать не стоит
- Считать, что если промолчать сегодня, завтра станет проще. Показатели тела растут от самого акта сдерживания, отдельно от разговора о чувстве, поэтому отложенное молчание само по себе нагрузку не снимает.
- Разряжаться на случайном попутчике. Тело, которое ищет выход мобилизации, легко находит его на первом подвернувшемся человеке, не имеющем отношения к причине.
- Требовать от себя стать «неуязвимым». Настоящая цель скромнее. Платить за сдержанность ровно столько, сколько нужно, и ни секундой дольше.
- Путать переоценку с самоуговором «на самом деле всё нормально». Смена угла взгляда работает с фактами. Сама неприятность из картины никуда не пропадает.
- Ждать одного разговора, который закроет тему навсегда. Точное называние и другой ракурс входят в привычку постепенно. Шаг за шагом, день за днём.
Что из этого следует
Подавленные эмоции остаются в полную силу за секундой ровного лица. Тело в этот момент выполняет отдельную работу. Стоит она дороже, чем кажется со стороны. Опыты Гросса и Левенсона зафиксировали рост нагрузки на кожу, сосуды и сердце при внешнем спокойствии. Хокшилд ещё в 1983 году показала, откуда вообще берётся сама привычка держать лицо ровным годами подряд. Двенадцатилетнее наблюдение Чепмена связало такую сдержанность с более высоким риском смертности, хотя причинность здесь не доказана. Удар по груше нагрузку не снимает: опыт Бушмана выявил обратный эффект, злость от такой разрядки растёт. Рабочий путь короче и дешевле для тела: назвать чувство точным словом, дать мобилизации выйти через движение без адресата, поговорить о задевшем в спокойный момент. На дистанции стоит менять сам угол взгляда на события заранее, до того как чувство наберёт полную силу. Счёт за молчание не исчезает сам. Но его вполне можно уменьшить осознанным выбором.
Кулак под столом разжимается через пару минут после звонка, а нервная система, державшая его сжатым, отпускает напряжение не так быстро. Год такой работы без остановки складывается в фон, который тело носит с собой и дома, и на встрече, где злиться уже не на кого. Тому, откуда в теле берётся этот фон и как его снимать по системам организма, посвящена запись «За пределами заболеваний».
Частые вопросы
Что такое подавленные эмоции простыми словами?
Это ситуация, когда человек чувствует что-то сильное, но сознательно не показывает это лицом, голосом или движением. Джеймс Гросс и Роберт Левенсон в 1993 году в Беркли показали: мимика и жесты у людей, скрывавших отвращение, действительно гасли, а вот показатели работы тела росли сильнее, чем у тех, кто ничего не сдерживал.
Само переживание внутри при этом слабее не становилось.
Чем опасны подавленные эмоции для тела?
Сдерживание выражения перекладывает нагрузку на тело: растёт работа сердечно-сосудистой и потовой систем, держатся в напряжении челюсть, горло и плечи. Двенадцатилетнее наблюдение Бенджамина Чепмена за 729 людьми в 2013 году связало частое подавление с более высокой смертностью за этот период.
Это наблюдательная связь, а не доказанная причина: она не говорит, что сдержанность убивает конкретного человека.
Как перестать подавлять эмоции?
Разово помогает назвать чувство словом вслух или про себя: это снижает его вес для тела почти сразу. На дистанции работает переоценка ситуации, способ, который Джеймс Гросс с коллегами в 2003 году сравнил с подавлением: он меняет сам взгляд на событие ещё до того, как чувство разгонится, и не поднимает работу тела так, как сдерживание.
Стабильный сон и разговор с тем, кому доверяете, снижают общий фон напряжения.
Как выпустить подавленные эмоции без вреда себе и другим?
Не через удар по стене или крик в подушку: Брэд Бушман в 2002 году на 600 участниках показал, что такая разрядка злости усиливает гнев, а не снимает его.
Работают три вещи по отдельности: назвать чувство точным словом, дать телу разрядиться движением без адресата злости (ходьба, быстрый шаг), и отдельно, в спокойный момент, сказать о переживании тому, кто имеет к нему отношение.
Подавленные эмоции и тело: как это связано?
Лицо и голос это только один канал выражения, и его можно контролировать усилием воли. Внутренние системы тела, сердце, сосуды, железы, подчиняются этому усилию гораздо хуже, и часть нагрузки от подавленного чувства достаётся именно им.
Отсюда частые спутники долгой сдержанности: сжатая челюсть, севший голос, тяжесть в груди, хотя обследование ничего не находит.
Почему я всё держу в себе и не могу это изменить?
Чаще всего это выученная норма, а не особенность характера. Социолог Арли Хокшилд ещё в 1983 году показала на примере стюардесс, как правила профессии заставляют людей годами удерживать нужное выражение лица независимо от того, что происходит внутри.
Похожие правила ребёнок усваивает в семье и переносит во взрослую жизнь. Навык меняется медленнее привычки, но меняется через повторение других способов реагировать.
Подавленные эмоции и алекситимия: это одно и то же?
Нет, это разные истории. При алекситимии человеку трудно опознать само чувство и подобрать для него слово, оно расплывчато с самого начала.
При подавлении чувство узнано и понятно, просто человек решает не показывать его снаружи. Первое разбирает отдельный материал про алекситимию, второе устроено иначе и требует другого ответа.
Как понять, что я привычно подавляю эмоции?
Частые приметы: усталость после спокойного на вид разговора, будто он был физической работой, севший без простуды голос, привычка сжимать челюсть или плечи в обычные дни, резкая раздражительность на постороннего человека вскоре после того, как промолчали с кем-то другим.
Если несколько примет совпадают одновременно, вероятно, речь именно о подавлении, а не о простой усталости за день.
Когда с подавленными эмоциями пора к врачу?
Если чувства как будто пропали совсем, вместе с радостью и интересом к обычным делам, и это держится дольше двух недель. Это может быть признаком депрессии, а не просто усталости от сдержанности.
Также стоит обратиться к специалисту, если подавленное напряжение выливается в постоянные боли без медицинской причины или в мысли о вреде себе: в последнем случае помощь нужна сразу, не откладывая.
Источники
- Gross J.J., Levenson R.W. Emotional suppression: physiology, self-report, and expressive behavior. Journal of Personality and Social Psychology, 1993, 64(6), 970-986. bpl.studentorg.berkeley.edu
- Gross J.J., Levenson R.W. Hiding feelings: the acute effects of inhibiting negative and positive emotion. Journal of Abnormal Psychology, 1997, 106(1), 95-103. bpl.studentorg.berkeley.edu
- Gross J.J., John O.P. Individual differences in two emotion regulation processes: implications for affect, relationships, and well-being. Journal of Personality and Social Psychology, 2003, 85(2), 348-362. emotrab.ufba.br
- Chapman B.P., Fiscella K., Kawachi I., Duberstein P., Muennig P. Emotion suppression and mortality risk over a 12-year follow-up. Journal of Psychosomatic Research, 2013, 75(4), 381-385. pmc.ncbi.nlm.nih.gov
- Bushman B.J. Does venting anger feed or extinguish the flame? Catharsis, rumination, distraction, anger, and aggressive responding. Personality and Social Psychology Bulletin, 2002, 28(6), 724-731. faculty.washington.edu
- Hochschild A.R. The Managed Heart: Commercialization of Human Feeling. University of California Press, 1983. ucpress.edu
- American Psychological Association. Suppressing negative emotions can be bad for your health, обзор темы. apa.org