Пейзаж за окном идёт смазанной полосой, а поверх него на стекле держится собственное полупрозрачное лицо, наложенное на деревья и поля. Один слой настоящий, второй существует только внутри черепа, и мозг сшивает их в одну картинку без всякого усилия с вашей стороны. Ровно тот же фокус происходит, когда вы заранее проигрываете разговор, которого ещё не было, или вдруг всплывает вкус хлеба с прошлого понедельника. Граница между окном и внутренним экраном тоньше, чем принято думать.
- Воображение это работа сети мозга, которая включается сильнее всего именно тогда, когда вы ничем конкретным не заняты, показал ещё в 2001 году Маркус Райхл.
- Главная задача этой сети: репетировать будущее, предсказывать, что вы почувствуете в ситуации, которой ещё не было.
- Примерно у 2-3% людей внутренних картинок нет вообще, это состояние назвали афантазией в 2015 году, и жизнь у них при этом устроена вполне обычно.
- Воспоминание собирается из обрывков заново при каждом обращении, а не воспроизводится как запись, поэтому у него с воображением общий механизм и общая часть мозга.
- От бесцельного прокручивания одного и того же по кругу воображение отличается направлением: каждый заход строит новую сцену вместо повтора старой.
Содержание
- Что такое воображение простыми словами
- Что происходит в мозге, когда вы что-то представляете
- Почему воображение включается именно тогда, когда вы ничего не делаете
- Репетиция будущего: главная работа воображения
- Как мозг строит картинку того, чего ещё не было
- Что происходит, когда эта работа мозга ломается
- Воспоминание тоже акт воображения
- Афантазия: люди, у которых нет картинок в голове
- Насколько это распространено и что на другом конце шкалы
- Как учёные вообще научились измерять воображение
- Жизнь без внутренних картинок: что меняется, а что нет
- Чем воображение отличается от мечтания по кругу
- Когда идти к врачу
- Как развить воображение: что действительно работает
- Практика на сегодня: пятиминутная репетиция
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Что такое воображение простыми словами
Словарь отвечает на этот вопрос одной фразой: способность создавать образы предметов и ситуаций, которых нет перед глазами. Формулировка верная, но бесполезная. Она не объясняет, откуда берётся сама картинка и почему такая подмена вообще возможна. Ответ интереснее: мозг собирает внутреннюю сцену теми же инструментами, которыми обрабатывает настоящее зрение, звук и движение, просто без внешнего сигнала на входе.
Невролог Джоэл Пирсон в обзоре 2019 года для Nature Reviews Neuroscience назвал зрительное воображение слабой копией восприятия: стоит представить яблоко, и включается почти та же кора, что и при взгляде на настоящий плод, только сигнал тише и рождается где-то внутри головы, командой самого мозга. Отсюда и работает вся система. Закрыли глаза, но зона обработки картинки не выключилась: она просто сменила источник сигналов.
Важна и вторая часть определения. Воображение не сводится к картинкам. Оно строит сцены целиком: с ощущением тела, с ожидаемым звуком чужого голоса, с эмоцией, которая ещё не случилась. Когда вы прикидываете, как пройдёт завтрашний разговор с начальником, работает та же способность, что рисует яблоко, только цель у неё сместилась с застывшего предмета на разворачивающееся во времени событие. Путать это с вязким, замедленным мышлением не стоит: тому отдельному состоянию, знакомому многим по бессонным неделям, посвящён другой разбор, про мозговой туман и почему слова вдруг перестают находиться.
Что происходит в мозге, когда вы что-то представляете
Долгое время воображение считали побочным продуктом мышления, фоновым шумом между настоящими делами. Переворот случился в 2001 году, когда невролог Маркус Райхл с коллегами из университета Вашингтона в Сент-Луисе опубликовал в журнале PNAS статью о базовом режиме работы мозга.
Команда изучала, сколько кислорода расходует мозг в полном покое, лёжа с закрытыми глазами и ничем конкретным не занимаясь. Ожидали увидеть тишину. Вместо неё нашли устойчивую, хорошо организованную группу зон: медиальную префронтальную кору, участки височной доли ближе к середине мозга, заднюю часть поясной извилины и теменные области. Стоило дать человеку простое задание вроде счёта в уме, и вся группа синхронно гасла, а с концом задачи так же дружно загоралась вновь.
Райхл назвал эту связку сетью пассивного режима работы, default mode network. Она не отдыхает, когда вы ничем не заняты. Вместо этого она берёт управление на себя и переключает внимание с внешнего мира на внутренний. Именно эта сеть и строит образы, сцены будущего и сами воспоминания.
Почему воображение включается именно тогда, когда вы ничего не делаете
Вот тут и кроется парадокс, вынесенный в название сети. Всё устроено ровно наоборот тому, что подсказывает интуиция: пока вы решаете конкретную задачу, счёт, чтение, разговор, сеть пассивного режима приглушена, а как только внешнее требование снято, она выходит на первый план. Едете в поезде, за окном мелькает пейзаж, делать конкретно нечего, и голова сама начинает строить сцены. Прямо противоположный случай, когда всё внимание поглощено внешним делом без остатка, разобран отдельно в материале про состояние потока: там эта же сеть, наоборот, замолкает почти полностью.
В 2007 году психолог Малия Мейсон с коллегами из Дартмутского колледжа опубликовала в журнале Science работу, которая напрямую связала блуждание ума с активностью этой сети. Участников просили выполнять несложное упражнение на сосредоточенность, периодически спрашивая, куда сейчас унеслось их внимание. Чем дальше оно уходило от упражнения, тем сильнее разгонялась активность именно в тех зонах, которые описал Райхл.
Вывод получается неожиданный: скука работает переключателем режима, она включает внутреннюю сцену вместо внешнего требования. Стоит его снять, и восприятие автоматически перенаправляется внутрь, туда, где строятся образы, планы и воспоминания. У окна поезда пассажир занят полноценной внутренней работой. Снаружи это выглядит просто как безделье.
Репетиция будущего: главная работа воображения
Зачем мозгу вообще тратить ресурсы на картинки, которых нет? Психологи Дэниел Гилберт и Тимоти Уилсон в обзоре 2007 года для Science дали ответ, который перевернул взгляд на всю тему. Они назвали это проспекцией: способностью предсказывать, как вы себя почувствуете в обстоятельствах, которых ещё не было, опираясь на сборку из кусочков прошлого, ведь прожитого опыта именно этой ситуации у вас попросту нет.
Животные тоже умеют предсказывать некоторые вещи, но лишь на основе того, что уже происходило с ними самими. Человек способен собрать сцену, которой никогда не переживал. Как пройдёт первое собеседование, разговор с врачом, переезд в новый город. Именно это Гилберт и Уилсон назвали уникальной чертой человеческого ума.
В том же 2007 году невролог Рэндалл Бакнер и Дэниел Кэрролл предложили общий термин для этой работы, самопроекция: сдвиг внимания из настоящего момента в воображаемую альтернативу, где происходящее по-прежнему касается лично вас. Их статья в Trends in Cognitive Sciences показала, что ровно одна и та же сеть отвечает за память о прошлом, планирование будущего, ориентацию в пространстве и попытку понять, что думает другой человек. Природа сэкономила: вместо четырёх разных механизмов она построила один универсальный.
- Взгляд в прошлоеЗаново собирает событие из разрозненных следов
- Планы на будущееСтроит сцену, которой ещё не было, из кусочков пережитого
- Ориентация в пространствеПомогает представить место и путь к нему, не видя его
- Мысли другого человекаПробует понять, что думает и чувствует собеседник
Как мозг строит картинку того, чего ещё не было
Психолог Дэниел Шактер в паре с Донной Роуз Аддис в 2007 году предложили механику, которая объясняет саму сборку сцены. Они назвали её гипотезой конструктивного эпизодического моделирования: мозг не хранит готовые сюжеты будущего, он собирает их на лету из деталей прошлого, как из кубиков конструктора.
Комната, в которой пройдёт завтрашняя встреча, может напоминать переговорную с прошлой работы. Голос собеседника достроится по памяти о похожем разговоре. Собственная реакция подставится из ситуации, где вы чувствовали нечто близкое. Сцена выходит новой. Ни одного её элемента вы не придумали заново, каждый взят напрокат из личного архива.
Отсюда и разгадка, почему воображаемая репетиция иногда работает почти как настоящая: тело реагирует на собранную картину раньше, чем разум успевает поставить ей пометку «этого ещё не было».
Что происходит, когда эта работа мозга ломается
Самое сильное доказательство того, что память и воображение делят один механизм, дала повреждённая голова. В 2007 году невролог Демис Хассабис с коллегами из Лондонского университетского колледжа опубликовал в PNAS исследование людей с амнезией, у которых пострадал гиппокамп, ключевая структура для запоминания событий.
Участников просили представить простую будущую сцену: лежать на белом песчаном пляже. Здоровые люди рисовали связную картину с деталями. У людей с повреждённым гиппокампом та же попытка рассыпалась на отдельные обрывки: песок, вода, солнце, но без единого пространства, которое держало бы их вместе. Люди, потерявшие умение вспоминать прошлое, одновременно теряли способность вообразить будущее.
Вот она, точка «офигеть» в этой теме: гиппокамп изначально считали архивом воспоминаний, кладовой для прошлого. Оказалось, он строитель сцен. Работает в обе стороны времени сразу. Рухнула эта комната, обрушилась и стройка.
Воспоминание тоже акт воображения
Привычно думать о памяти как о видеозаписи. Событие случилось, файл лёг на полку, при обращении просто включился плеер. Работа Шактера и Аддис ломает эту привычную картину. Каждое обращение к прошлому запускает ту же стройку из разрозненных следов, что и планирование будущего, только сырьё берётся другое: случившееся против ещё непрожитого.
Отсюда две практические особенности. Первая: пересказ одного и того же случая слегка гуляет от раза к разу, ведь это каждый раз новая сборка из тех же деталей, готового файла для запуска у системы просто нет. Вторая: подробность из чужого рассказа или прочитанной книги способна незаметно встроиться в личное воспоминание, если попала внутрь ровно во время такой сборки. Тем, кто ловит себя на частых провалах вроде забытого имени или цели визита в комнату, будет полезен отдельный разбор, почему память ухудшается и что с этим реально можно сделать.
Здесь легко перепутать причину со следствием. Дело не в плохой памяти отдельного человека, дело в самой архитектуре системы: у неё нет способа точного воспроизведения, есть только режим восстановления по частям. Именно поэтому один и тот же участок мозга обслуживает оба направления разом, назад к прошлому и вперёд к будущему, другой конструкции у него попросту нет.
Афантазия: люди, у которых нет картинок в голове
В 2003 году шотландский невролог Адам Земан столкнулся с пациентом по имени MX. Тому было 60 лет. После небольшой процедуры на сердце тот вдруг перестал видеть внутренние картинки: закрывал глаза и не находил там ничего, кроме темноты. При этом на тестах восприятия и пространственной памяти он справлялся не хуже других, просто без сопровождающих образов. Земан с коллегами описал случай в 2010 году в журнале Neuropsychologia под заголовком «слепое воображение».
После этой публикации неврологу начали писать десятки людей с похожей жалобой, только с одним важным отличием: у них так было всегда, с самого детства, а не после болезни. В 2015 году в письме для журнала Cortex Земан с коллегами предложил для этого врождённого состояния название афантазия, от греческого отрицания и слова «воображение». Тогда же появился и антоним, гиперфантазия, для противоположного полюса шкалы, людей с исключительно яркими внутренними картинками.
Насколько это распространено и что на другом конце шкалы
Долгое время цифры по афантазии брались из отдельных писем и небольших выборок. Точку поставило крупное исследование 2020 года: та же команда Земана вместе с Фионой Милтон опубликовала в журнале Cortex итоги международного опроса, в котором приняли участие тысячи добровольцев со всего света.
Итог оказался умеренным сразу по обеим крайностям. Полное отсутствие внутренних картинок нашли у 0,7% участников, а более мягкую, но заметно ослабленную версию, ещё у 2,6%. На другом краю гиперфантазия, исключительная яркость образов, встретилась примерно с той же частотой. Большинство расположилось где-то посередине.
Доли приблизительные, по опросу Земана и Милтон 2020 года: три процента ближе к полному отсутствию картинок, ещё два-три к исключительной яркости, остальные заняли широкую середину диапазона.
Как учёные вообще научились измерять воображение
Вопрос кажется современным, а ему почти полтора века. В 1880 году английский учёный Фрэнсис Гальтон разослал сотне взрослых мужчин, среди которых было много известных на тот момент учёных, необычную анкету. Просьба звучала так: вспомнить свой утренний стол для завтрака и оценить, насколько ярко видится эта картина внутренним взором, есть ли у неё цвет и чёткость, сравнимая с реальным зрением.
Ответы разошлись до крайности. Одни описывали образ настолько яркий, что называли его ярче настоящего завтрака. Другие, включая нескольких именитых профессоров, честно признавались, что не видят вообще ничего, лишь знает факты о столе абстрактно, без единой картинки. Гальтон опубликовал результаты в журнале Mind под заголовком «Статистика умственных образов», и это первое системное свидетельство того, что внутреннее зрение у людей отличается радикально, счёт идёт на разы, не на проценты.
Стандартный инструмент измерения появился почти столетие спустя. В 1973 году психолог Дэвид Маркс разработал опросник яркости зрительных образов. Шестнадцать пунктов с оценкой по пятибалльной шкале. Именно с его помощью команда Земана и находит сегодня добровольцев на обоих концах диапазона, полтора века спустя после завтрака из анкеты Гальтона.
- 1880Первый опросСотня взрослых вспоминала утренний стол: одним он виделся ярче настоящего, другим никак
- 1973Опросник яркости образовМаркс: шестнадцать пунктов, у каждого оценка по пятибалльной шкале
- 2010Случай MXЗеман описал мужчину, чей мысленный экран погас после процедуры на сердце
- 2015Новые терминыВрождённую слепоту воображения назвали афантазией, а противоположный полюс гиперфантазией
Жизнь без внутренних картинок: что меняется, а что нет
Почти ничего критического не ломается. Пациент MX нормально узнавал лица, ориентировался в пространстве и решал упражнения на зрительную память, хотя субъективно у него внутри не было ни одной картинки. Мозг, судя по всему, способен решать такие задачи расчётом, минуя стадию яркого личного переживания образа.
Меняются, скорее, оттенки опыта, сам результат остаётся тем же. Люди с афантазией чаще рассказывают, что чтение художественной книги воспринимается ими более отстранённо, без чувства присутствия в сцене. Некоторые из них хуже опознают собственные автобиографические воспоминания по яркости: событие как будто известно заранее, без ощущения, что переживаешь его заново. При этом логика, речь, математика и большинство повседневных навыков остаются полностью сохранными.
Есть и обратная сторона. Люди с гиперфантазией нередко описывают трудность иного рода: внутренний образ настолько яркий, что его сложно отличить от воспоминания о реальном событии, и границу между придуманным и случившимся приходится сверять сознательно. Ни одна из крайностей сама по себе не работает диагнозом, оба полюса это варианты нормы внутри одного широкого спектра.
Чем воображение отличается от мечтания по кругу
Со стороны блуждание ума и целенаправленное воображение выглядят похоже: человек сидит неподвижно, взгляд расфокусирован, внимание явно не на внешнем мире. Разница открывается изнутри, по направлению движения. Проспекция строит новую сцену и движется к развязке. Прокручивание одного и того же случая топчется на месте, возвращаясь к началу раз за разом без развития сюжета. Механика этого зацикливания разобрана отдельно, в материале про навязчивые мысли, а рабочий выход из него, приём наблюдения без погружения, описан в разборе про облака в голове.
Психологи Мэттью Киллингсворт и Дэниел Гилберт в 2010 году в журнале Science опросили через специальное приложение 2 250 человек в случайные моменты дня и получили неожиданную цифру: 46,9% времени бодрствования внимание людей было не там, где находится тело. Дальше интереснее: такое блуждание ума статистически шло впереди ухудшения настроения: мысль сначала уходила от текущего дела, и только потом портилось самочувствие.
Есть и более тяжёлая форма того же явления. В 2002 году клинический психолог Эли Сомер описал случаи людей, чьё фантазирование превратилось в замену реальной жизни: часы подряд в детально разработанном вымышленном мире там, где должны были быть учёба, работа и живое общение. Он назвал это дезадаптивным фантазированием и отделил его от здорового творческого воображения по одному критерию: оно вытесняет обычную жизнь, подминая её под себя целиком.
| Признак | Целенаправленное воображение | Мечтание по кругу |
|---|---|---|
| Направление | Строит новую сцену или план | Возвращается к одному и тому же эпизоду |
| Итог | Появляется решение или репетиция навыка | Разговор или сценарий не сдвигается с места |
| Связь с настроением | Часто нейтрально или приятно | Обычно ухудшает настроение по итогу |
| Отношения с реальностью | Остаётся инструментом для настоящей задачи | При тяжёлой форме подменяет собой обычную жизнь |
Когда идти к врачу
В подавляющем большинстве случаев яркое воображение, детальные фантазии и даже привычка подолгу прокручивать разговоры в голове это чаще всего варианты нормальной работы ума. Но у этой темы есть край, за которым разумно показаться специалисту вместо самостоятельного разбора по статье.
Внутренний образ становится неотличим от внешней реальности: вы слышите голос или видите фигуру, которых точно нет в комнате, и не можете усилием воли определить, что это плод воображения. Фантазирование занимает по многу часов ежедневно и вытесняет учёбу, работу, сон или живое общение, как в случаях дезадаптивного дневного грёзотворчества, которые описывал Эли Сомер. После травмы, аварии или тяжёлого события навязчиво и против воли всплывают яркие сцены произошедшего, мешая спать и работать. Резкая, внезапная потеря способности представлять образы сопровождается другими новыми симптомами: онемением, слабостью в теле, нарушением речи или зрения. В любом из этих случаев первый шаг это очный приём у психиатра, психотерапевта или невролога, а разбор механизма подождёт.
Как развить воображение: что действительно работает
Спортивная психология проверяла этот вопрос десятилетиями, ведь мысленная репетиция движения экономит часы на настоящих сборах. В 1994 году психологи Джеймс Дрискелл, Кэри Коппер и Эйдан Моран собрали 35 отдельных экспериментов в один общий разбор и получили устойчивый итог: мысленная репетиция реально улучшает выполнение задачи, особенно в делах, где решает точная последовательность шагов.
Есть и отрезвляющая находка. В 2012 году психологи Розанна Радемакер и уже знакомый нам Джоэл Пирсон в журнале Frontiers in Psychology проверяли, становятся ли сами внутренние картинки ярче от занятий. Их субъективная сила почти не сдвинулась. Зато заметно выросло умение оценивать собственные образы и распоряжаться сосредоточенностью на них. Иначе говоря, регулярные занятия учат точнее пользоваться уже имеющимся инструментом.
Отсюда практический вывод для повседневной жизни. Ставку стоит делать на подробность самой сцены: сколько органов чувств вы в неё включаете, насколько конкретен план действия внутри неё, много ли раз вы возвращаетесь к одному эпизоду перед настоящим событием. Именно повторение и такая детализация дают измеримый эффект. Яркость самой картинки для итога роли не играет.
Практика на сегодня: пятиминутная репетиция
Займёт пять спокойных минут, лучше вечером, пока завтрашний день ещё не начался. Из вещей нужна только тишина и телефон, отложенный в сторону.
- Выберите один конкретный эпизод завтрашнего дня, который слегка тревожит или просто важен: начало встречи, трудную фразу разговора, выход на пробежку.
- Назовите вслух или про себя место действия: комната, время суток, кто рядом.
- Пройдите весь эпизод по органам чувств одному за другим: что перед глазами, что слышно вокруг, как отзывается тело.
- Проговорите свой первый шаг внутри сцены буквально: нужную фразу или движение, с чего именно начинается действие.
- Досмотрите эпизод до конца. Отметьте, как вы себя чувствуете сразу после.
Как понять, что получилось: в реальной ситуации она ощущается уже слегка знакомой, будто вы там уже бывали, а первый шаг даётся легче, без запинки на старте.
Чего делать не стоит
- Гнаться за яркостью картинки как за целью. Пирсон с коллегами показали: тренировка почти не поднимает субъективную яркость образа, зато заметно прибавляет умение с ним работать. Мерилом прогресса стоит держать точность и подробность сцены.
- Сравнивать собственное воображение с чужим по фотографичности. Разброс между афантазией и гиперфантазией у здоровых людей огромен от природы, и он ничего не говорит об уме, памяти или творческих способностях конкретного человека.
- Путать репетицию будущего с накруткой пугающих сценариев. Настоящая проспекция строит сцену и доводит её до завершения. Навязчивое прокручивание одного и того же страшного исхода по кругу это другая, разрушительная работа того же механизма.
- Убегать в вымышленный мир от решения реальной задачи. Яркая фантазия, которая регулярно заменяет собой звонок, разговор или действие вместо подготовки к ним, ближе к тому, что описал Сомер, чем к обычной проспекции.
- Проходить тест на яркость образов ради самого теста. Опросник вроде VVIQ полезен как ориентир, но превращение его в постоянный самоконтроль только добавляет тревоги там, где нужен был просто факт о себе.
Что из этого следует
Внутренний экран включается по чёткому расписанию. Стоит освободить внимание от внешней задачи, и сеть пассивного режима берёт слово. Она строит образ будущего из деталей прошлого и тем же способом достаёт из архива былое, поэтому память и фантазия делят одну мастерскую в голове. У части людей она работает без видимых картинок вовсе. Это полноценный вариант нормы, известный ещё с опросов Гальтона полутора вековой давности. Ценность воображения меряется направлением: удачная репетиция строит сцену и доводит её до конца, круг из одного и того же эпизода топчется на месте.
У пассажира у окна поезда мозг занят делом: стоит снять внешнюю задачу, и сеть пассивного режима сама начинает строить сцены. Уйдут они в репетицию разговора или в один эпизод по кругу, зависит от привычки направлять внимание. Такое умение можно натренировать, этим занимается «Протокол остановки ума».
Частые вопросы
Что такое воображение простыми словами?
Это способность мозга строить внутреннюю сцену теми же зонами, что обрабатывают настоящее зрение, звук и движение, только без внешнего сигнала на входе. Джоэл Пирсон в обзоре 2019 года для Nature Reviews Neuroscience назвал зрительное воображение слабой копией восприятия.
Работа не ограничена картинками: она строит целые сцены с ощущением тела и ожидаемой эмоцией, от планов на завтра до сборки давнего воспоминания.
Как развить воображение у взрослого человека?
Метаанализ Дрискелла, Коппера и Морана 1994 года на 35 исследованиях показал: мысленная репетиция задачи реально улучшает её выполнение, особенно там, где важна последовательность шагов. Работает конкретная детализация сцены: сколько ощущений в ней задействовано и насколько ясен план.
Стоит включать в проигрываемый эпизод все органы чувств и первый шаг действия, а повторять его перед реальным событием несколько раз.
Почему у одних людей богатое воображение, а у других нет?
Яркость внутренних образов распределена в человеческой популяции широким спектром, от полного отсутствия картинок до почти фотографической чёткости. Опрос команды Земана и Милтон 2020 года в журнале Cortex нашёл около 3% людей на полюсе отсутствия образов и примерно столько же с исключительно яркой внутренней картинкой.
Причины индивидуальных различий изучаются, но сам разброс известен ещё с анкеты Фрэнсиса Гальтона 1880 года и не связан с уровнем интеллекта или памяти.
Что такое афантазия и как её проверить?
Афантазия это врождённая или приобретённая неспособность произвольно вызывать зрительные образы в сознании. Термин предложил невролог Адам Земан в 2015 году в письме для журнала Cortex, после того как к нему обратились десятки людей с похожей жалобой.
Стандартный способ оценки, опросник яркости зрительных образов VVIQ, разработанный Дэвидом Марксом в 1973 году: шестнадцать вопросов о конкретной сцене, вроде утреннего стола для завтрака.
Чем воображение отличается от галлюцинаций?
При обычном воображении человек в любой момент понимает: картинка создана им самим и не существует снаружи. При галлюцинации эта граница стирается, образ или голос воспринимается как настоящая часть внешнего мира.
Внезапная потеря контроля над этой границей, особенно вместе с другими новыми симптомами, это повод для очного осмотра у психиатра или невролога, а не тема для самостоятельного разбора.
Можно ли жить без визуального воображения?
Да, и это подтверждено наблюдениями за десятками людей с афантазией. Пациент MX, описанный Земаном в 2010 году, нормально узнавал лица и решал задачи на пространственную память, хотя субъективно не видел внутри ни одной картинки.
Меняются в основном оттенки личного опыта, вроде чтения художественной книги, а логика, речь и большинство повседневных навыков остаются полностью сохранными.
Почему в голову лезут мысли и образы, когда ничего не делаешь?
За это отвечает сеть пассивного режима работы мозга, которую описал Маркус Райхл в 2001 году. Она приглушена во время внешней задачи и выходит на первый план, как только задача снята.
Малия Мейсон с коллегами в 2007 году показали: чем дальше мысли уходят от текущего упражнения, тем сильнее разгоняется активность именно в этой сети, поэтому скука работает переключателем, а не пустотой.
Как связаны воображение и память?
Они опираются на одну и ту же сеть мозга и один принцип сборки. Дэниел Шактер и Донна Роуз Аддис в 2007 году показали: воспоминание каждый раз собирается заново из разрозненных следов, почти тем же способом, что и сцена будущего.
Самое яркое доказательство дали пациенты с повреждённым гиппокампом из работы Демиса Хассабиса 2007 года: потеряв способность вспоминать прошлое, они вместе с этим лишились и умения вообразить будущее.
Источники
- Raichle M.E. и др. A default mode of brain function. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2001. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Mason M.F., Norton M.I., Van Horn J.D., Wegner D.M., Grafton S.T., Macrae C.N. Wandering minds: the default network and stimulus-independent thought. Science, 2007. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Buckner R.L., Carroll D.C. Self-projection and the brain. Trends in Cognitive Sciences, 2007. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Gilbert D.T., Wilson T.D. Prospection: experiencing the future. Science, 2007. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Schacter D.L., Addis D.R. The cognitive neuroscience of constructive memory: remembering the past and imagining the future. Philosophical Transactions of the Royal Society B, 2007. pmc.ncbi.nlm.nih.gov
- Hassabis D., Kumaran D., Vann S.D., Maguire E.A. Patients with hippocampal amnesia cannot imagine new experiences. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2007. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Killingsworth M.A., Gilbert D.T. A wandering mind is an unhappy mind. Science, 2010. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Zeman A. и др. Loss of imagery phenomenology with intact visuo-spatial task performance: a case of «blind imagination». Neuropsychologia, 2010. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Zeman A., Dewar M., Della Sala S. Lives without imagery, congenital aphantasia. Cortex, 2015. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Zeman A. и др. Phantasia, the psychological significance of lifelong visual imagery vividness extremes. Cortex, 2020. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Marks D.F. Visual imagery differences in the recall of pictures. British Journal of Psychology, 1973. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Galton F. Statistics of mental imagery. Mind, 1880. psychclassics.yorku.ca
- Pearson J. The human imagination: the cognitive neuroscience of visual mental imagery. Nature Reviews Neuroscience, 2019. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Driskell J.E., Copper C., Moran A. Does mental practice enhance performance? Journal of Applied Psychology, 1994. psycnet.apa.org
- Rademaker R.L., Pearson J. Training visual imagery: improvements of metacognition, but not imagery strength. Frontiers in Psychology, 2012. pmc.ncbi.nlm.nih.gov
- Somer E. Maladaptive daydreaming: a qualitative inquiry. Journal of Contemporary Psychotherapy, 2002. link.springer.com
